Спеленали как лялечку


Спеленали как младенца – Странности в рассказах

Как-то находясь на каникулах мама отправила меня пожить к своей тётке.

Тётка была женщина 40 лет, выглядящая опрятно и ухожено. Она отличалась властным, сильным характером и видимо по этому не смотря на свой возраст была не за мужем.

Меня она приняла без особых приветствий, завела в свою комнату, вкратце объяснила требования ко мне — ничего из её вещей не трогать руками, ничего не делать без её разрешения, всюду слушаться её. Я сказал что всё понял, но она продолжала повторять свои требования несколько раз, до тех пор пока я окончательно не дал ей слово что буду её слушаться.

По началу все было нормально — тётя Таня меня кормила, давала посмотреть телевизор, почитать газеты, чтобы мне не было скучно. Но кормила она меня странно. Когда я садился за стол, она накладывала кашу, но не давала мне её есть самому, вместо этого она садилась сзади меня и сама ложкой брала кашу и клала мне её в рот.

— Открывай ротик, Алёша! — говорила она мне, — ешь...

И кормила она меня как маленького младенца. Мне было очень неловко от этого и сначала я сопротивлялся и говорил что не надо этого делать. На что тётя Таня, строго говорила, что я должен во всём её слушаться, так как давал на это обещание. Деваться было некуда, в конце концов, подумал я, ведь этого никто не видит и не узнает о том что меня кормят как ребёнка.

Закончив кормление, тётя Таня вытерла мне рот салфеткой и приказала чтобы я сказал ей "Спасибо» за еду. Я сказал "Спасибо» и пошёл мыть руки.

Весь вечер я читал какие-то журналы, стараясь не показывать виду, что я немного ошарашен недавним позорным для взрослого мальчика кормлением... К вечеру я сказал что я опять голоден и неплохо было бы чего-нибудь перекусить. На что тётя Таня сказала, что она сейчас всё устроит, но сначала мне нужно пройти в спальню.

Я зашёл в спальню и увидел большую розовую кровать на которой были расстелены кружевные простыни и покрывала. Внезапно я почувствовал что тётя Таня подкравшись сзади подняла меня на руки. Я был совсем лёгким мальчиком и тёте Таня не составило труда держать меня на свои руках.

— Отпустите меня! — сказал я — что вы делаете.

— Тихо, тихо... Не кричи Алёша, успокойся.

Тётя Таня затем уложила меня на кровать, разместив меня на каких-то странных простынях. Затем, она начала сворачивать эти простыни, оборачивая меня простынями на множество слоёв, туго запечатывая их "конвертиком». Когда я оказался уже практически обездвижен, я наконец догадался что это не простыни, а самые настоящие младенческие пелёнки. Это мысль повергла меня в ужас и я закричал чтобы тётя Таня отпустила меня, и начал пытаться вырваться из пелёнок. Но тётя Таня уже туго оборачивала мой кокон из пелёнок большой розовой лентой, фиксирующей пелёнки неподвижными, и завязывая ленту на несколько узлов, и затем завершив обвязывание большим розовым бантом.

— Вот так моя малышка! •••

Похожие рассказы других авторов не найдены

sefan.ru

Дочки-матери » Страница 3 » Julijana.SU

Часть 3. Пеленание

Пока Женя занимался расчёсыванием куклы, мучаясь с её бантами, и не замечая тот факт, что на некоторое время, девочки куда то удалялись. Когда Саша и Лена вернулись в гостиную, озорно переглядываясь и подмигивая друг другу. Женя, сидя на диване, уже тем временем сопел от злости, пытаясь справиться с этими непослушными бантами, которые так не хотели завязываться на голове у куклы.
- Ой, Сашенька посмотри на нашу девчоночку, как она бедненькая мучается с куклиной причёской. Какая же она еще маленькая у тебя... Вот, подруга, видишь как не легко быть парикмахером!
Торжественным голосом произнесла Лена, продолжая свой диалог, глядя на часы.
- Так Женечка, время у нас уже обеденное, встала ты сегодня рано, по словам Лены, поэтому сейчас ты пойдёшь обедать, а потом у нас будет тихий час. 
Женя, оторвав свои усталые и измученные глаза, поднимая их в вверх на девочек, произнёс, что совсем не собирается есть, а уж тем более спать, и требовательным тоном произнёс, что хочет смотреть мультики.
Словно ожидая такой ответ от Жени, девочки схватили свою младшую подружку и силой повели в детскую, почти понесли, раздевая на ходу.
- Ты посмотри Сашенька, говорила Лена, - какая у тебя капризная сестрёнка, совсем не послушная, ну ничего, мы её научим слушаться старших...
Несмотря на Женины крики и протесты, и когда он остался уже в одних колготках, он был уже в детской и лежал на разложенном посередине комнаты кресле-кровати, а две его старшие подружки стояли нагнувшись над ним по краям этого кресла и насильно оборачивали его в какие-то простыночки, придерживая ему руки и ноги. Когда Женя уже был замотан с руками и ногами, он понял, что это самые настоящие пелёнки. И что он опять будет спеленутым этими девчонками, и будет как беспомощная кукла у них в руках... При этой мысли Женя, стал жалобно плакать, оби-девшись на своих подруг, еще более подтвердив своё положение беспомощной ляльки.
- Тише, тише, малышка, не надо плакать, моя хорошая, сюсюкала Саша, развязывая на Жениной головке банты - мы же тебе ничего плохого не делаем, сейчас тебе будет хорошо и уютно там в своих пелёночках. Сейчас мы тебя покормим, спатки положим, будешь еще потом и проситься опять в пелёнки у нас, вот увидишь, тебе понравиться...
Женя чувствовал, как с каждой новой пелёнкой, его тело сжималось всё более и более туго, поэтому его плачь не утихал, и слёзы текли рекой, скатываясь по его щёчкам. А Лена тем временем взяла инициативу пеленания в свои руки, и пеленая Женю давала Саше уроки пеленания, не обращая ни какого внимания на плачущего ребёнка.
- Вот, смотри подруга, как надо пеленать маленьких. Мама и бабушка меня научили пеленать деток на примере моей младшей сестрёнке Алёнушке.
- Так она же у тебя уже в садик в старшую группу давно ходит, что ты до сих пор помнишь как надо пеленать деток?
- Да нет, мы её до сих пор пеленаем, если она простудится или не слушается, поверь мне, это лучше чем в угол поставить, или не дай бог отпороть, как меня иногда порят. После пеленания, наша Алёнушка как шёлковая месяц ходит. Потом опять...
- И надолго вы её заматываете?
- Ну, бывает по-разному... На сутки, или если сильно на бедокурила, на двое. А уж если она простудилась, то на всё время, пока не выздоровеет, на неделю, на две... Мама даже ящик в шкафу завела, там лежат все Алёнкины вещи для пеленания. Фланелевые мягкие пелёночки, распашёночки всякие, ползунки, чепчики кружевные, платочки, соски пустышки, соски с бутылками, и даже памперсы большие. Ну всё как у маленьких!..
Рассказывая всё это, Лена немного замедлила темп своих движений, а Женя тем временем тихо плакал и горько всхлипывал.
- Вот, смотри Саша как надо чередовать пелёнки, одной пеленаешь от плеч до ножек, пелёночку с низу подворачиваем, кладём на ручки, и ещё пару оборотов, что бы ручками не двигала... А другой пелёнкой – с головой заматываем, что бы ребёночек ею не крутил, и что бы ему было уютнее. Потом следующая пелёнка опять от плеч, и при этом фиксируем предыдущую. Вот так, вот так, - мурлыкала Лена.
Женя пытался посчитать количество пелёнок, но сбился, потому что их было много, и от обиды на то, что у него не получается сделать ни малейшего намёка на движение, по этому он продолжая плакать уговаривал девочек размотать его.
- В одеялко пока заматывать не будем, - продолжала Лена, не обращая на Женю ни малейшего внимания, - давай Саша ленты и соску нашей красавице, что бы не плакала. Ой, как у тебя лент много! И розовые и красные! Сейчас ленточками розовенькими перевяжем нашу лялечку, а потом когда спатки будем укладывать, в одеялко запеленаем и опять ленточками, только уже красненькими перевяжем, чтобы она у нас была самая красивая девочка на свете!
Тут зазвонил телефон, Саша поспешила к нему, взявши трубку, заговорила...
- Да. Приветик мамочка. Да мама, сейчас будем кушать. Лена у нас. Хорошо мамочка, вместе покушаем. Вы задерживаетесь на работе? Будете поздно? Поняла. Я его покормлю. Да, мама надену на него свою пижаму. Да мама, поняла. Пока мамочка. И я тебя целую, моя дорогая.
Положив трубку телефона, Саша посмотрела, прикрывая рот руками на удивлённую Лену, смотрящую на неё с недоумением.
- Я не поняла, подруга. Ты сказала «я его покормлю», «надену на него свою пижаму»? Что это значит? Ты можешь мне объяснить?
- Мы с Женей договорились не говорить тебе, что он мальчик, - опустив глаза тихо проговорила Саша .
Лена, взявшись руками за пояс, подошла к всхлипывающему свёртку...
- А-а-а-а , так вот в чём дело! Вы с Сашей хотели меня провести? А отвечать за всё будешь ты, моя дорогая. Хоть ты и мальчик, всё равно ты будешь теперь у нас девочкой, маленькой девочкой сегодня, да, моя хорошая, именно сегодня. И до самого вечера. Это будет твоим наказанием. А если будешь плохо себя вести, то останешься в пелёнках до завтра. Не переживай, моя золотая, уж твоей маме мы придумаем, что сказать и как объяснить почему ты в таком виде. А если будешь правильно себя вести, то завтра будешь у нас взрослой девочкой, мы тебя красивенько нарядим и будем играть с тобой в куклы целый день. Поняла, моя красавица?
Взявшись рукой за подбородок, немного ещё подумав, сказала.
- Так, Саша, у тебя молоко есть?
- Нет, Леночка.
- Тогда одевайся, и отправляйся в магазин за молочком, а я в это время, схожу домой и принесу некоторые Алёнкины вещи, они нам сегодня пригодятся для Женечки, чтобы ей было уютно и удобно спать. А ты, моя дорогая, - обратилась Лена к лежащему свёрточку, - лежи тихо и смирно, а то будешь наказана, соси сосочку и не плачь, жди своих мамочек, сегодня мы твои мамочки!
Женя услышал удаляющиеся шаги и с усталостью, посасывая соску, начал потихоньку проваливаться в сон...
Сквозь сон Женя услышал, как его кто-то перекатывает из стороны в сторону, потом он услышал, что его руки разводят в стороны и с него снимают колготки в месте с трусиками. Он открыл глаза и увидел улыбающееся Сашино личико. Её указательный палец был поперёк её пухленьких губ.
- Тш-ш-ш-ш-ш Женечка не просыпайся, спи дальше...
Почувствовав, что он лежит абсолютно голый перед двумя старшеклассницами, он невольно покраснел, полностью проснувшись он попытался прикрыться, но почувствовал, что Саша нежно придерживает его руки. А Лена тем временем, разводя ему ножки, взяла его под попу, немного её приподнимая, чем-то шуршала под ней. Женя хотел было сильно за сопротивляться и вырвавшись, убежать от своих мучительниц, но Ленины слова привели его в чувства и он передумал это делать и подчиниться своим новым «мамочкам».
- Женечка, если ты будешь не послушной, то мы всё равно тебя сильнее, и всё равно поймаем и насильно спеленаем, только уже не на полдня, а на несколько дней. А маме твоей мы скажем, Что ты сама попросила нас спеленать тебя в пелёнки, и что тебе нравиться в них, и что плакать тебе тоже нравиться, что это такая игра. И что мы с тобой занимаемся уроками по особой программе, и уж поверь мне, твоя мама одобрит наше решение. А сейчас, моя сладкая, мы оденем на тебя памперс, распашонку, ползуночки, шапочку кружевную... Вот так, вот так, а теперь спеленаем хорошенечко нашу лялечку...
- Ой, Леночка, какая красивая у твоей Алёнки одёжка! Как мне нравиться наша новая куколка! Боже, какая у нас красивая лялька получается! - Мурлыкала Саша, - вставляя послушному Жене пустышку в ротик, которая была уже без ленты. – Как туго ты её пеленаешь, а ей не больно будет?
Женя, тем временем, ощущал на себе ещё более тугое пеленание, чем в прошлые разы, и от своего униженного положения и от безысходности тихо плакал, проливая слёзы. Очень было обидно слышать, что его сравнивают с какой то Алёнушкой. И при этом, одев на него памперс и все эти одёжки, туго пеленают, перекатывая его из стороны в сторону. В этот раз пелёнок было так же огромное множество. Так беспомощно Женя себя еще не чувствовал ни когда, по этому его тихий плачь перешёл в истерику. Он мог только глазками моргать, даже рот широко открыть не представлялось ни какой возможности.
- Ой, Леночка, какая у нас куколка красивая получилась, восторженным голосом воскликнула Саша, - так ей идут эти розовенькие ленточки, - вот только жалко её, она так горько плачет, ей наверное больно? Женечка, тебе больно?
Женя не переставая рыдать ни кого не слушал, он был в настоящей истерике.
- Смотри Саша как надо успокаивать деток, - сказала уверенным голосом Лена, вставляя в его плачущий ротик соску от бутылочки с молоком.
Тёплое молоко как то успокаивающе подействовало, и Женечка начал с удовольствием сосать соску.
- Ух ты, Леночка, ну ты даёшь, - сказала ошеломлённая Саша, глядя на торжествующую Лену!
- Вот что значит опыт, - сказала радостная Лена, держа бутылочку сосущей лялечке, - я тебе, моя подружка, еще не всю правду сказала. Дело в том, что и меня бабушка пеленает, иногда в наказание , а когда простужусь – всегда. Бывает, что и я неделями в пелёнках нахожусь. Бабушка любит с нами нянчится. Спеленает меня и Алёнку, положит рядышком и возится с нами, то покормит, то покачает по очереди на ручках, пока мы не уснём... А когда я заходила домой, чтобы взять все эти младенческие принадлежности, у бабушки аж глаза разгорелись, ей тоже очень захотелось понянчиться с такой лапушкой, как наша Женечка. Так что она может зайти и проведать нас тут, ведь я ей сказала, что мы тут одни.
Пока Леночка откровенничала с Сашей, Женечка уже опустошил бутылочку и начал куксить, всасывая воздух. Леночка быстренько поменяла соску от бутылки на соску пустышку. Женя уже по привычке, продолжал сосательные движения, ему почему-то опять захотелось спать, и стало так тепло и уютно, что он закрыл свои глазки. И только сквозь сон он чувствовал, как его пеленают в байковое одеяло и завязывают лентами.
Проснулся Женя от того, что захотелось в туалет по маленькому, он стал капризничать. На его стоны прибежали девочки, вынули соску, и получив от Жени ответ, сказали ему, что по таким просьбам чтобы Женя их не беспокоила, что детки должны всё делать под себя, а мама в свою очередь сама будет решать, когда перепелёнывать свою ляльку. И с этими словами удалились, оставив Женю наедине с собой.
Женя долго куксил еще, пока всё-таки не пописял под себя, при этом неистово стал сосать соску. Потом перед Жениным обиженным личиком появилась Саша с бутылочкой в руках. Повернув свою малышку на бочёк, подложила ей под щёчку чистую пелёнку, сложенную в несколько раз.
- На, доченька, на моя маленькая, попей молочка, ты еще мало поспала. Попей, и еще поспи, моя сладкая.
Женя с удовольствием попил еще немного, и опять провалился в сон прямо у Саши на глазах, удивляясь тому, как уютно и тепло у него стало между ножек, и как приятно и комфортно спать в памперсе... И только сквозь сон он чувствовал, как меняют соски местами, успокаивая его.
Во сне Женя ощущал, как его свёрточек переворачивают на другой бочёк, и как он опять уже непроизвольно намочил свой подгузник, как он обиженно плакал при этом, его долго успокаивали. Потом он опять провалился в дремоту.
И только через время ему послышался нежный голосок Сашеньки, который разбудил его окончательно.
- Вставай, моя лапочка, просыпайся моя маленькая. Ути-пути, ути-пути, моя сладкая. Ты уже целых четыре часа спишь, хватит спатки моя рыбка.
Женю развернули из одеяла и в четыре руки отнесли в гостиную, положив в полулежачее положение на диван, включили ему мультики. Женя был не против такого оборота событий, и забыв, что он всё ещё в пелёнках, стал с огромным интересом смотреть мультики, посасывая соску.
Время ужина пришло не заметно. Женя взглянул в окно, в котором уже начинало темнеть, увидев как две его новые мамочки зашли в гостиную с тарелкой манной каши, как потом оказалось, и с неизменной бутылкой, наполненной молоком.
Лена приподняла свою доченьку еще немного повыше и принялась кормить свою лялечку кашей из ложечки, и иногда давая Жене запивать её молочком из соски. Процесс кормления продолжался относительно долго и Женечка совсем не хотел есть, и уже начал куксить в пелёнках, в ожидании освобождения, и совсем не заметил, как в комнату вошла пожилая женщина.
Она была красивая и большая, по крайней мере, так показалось Жене.
- Ой, бабуля привет! А я тут кормлю нашу ляльку, вставляя очередную ложку в ротик своей доченьке.
- Приветик Леночка! Ой, какая у вас тут девочка красивая в пелёнках! Просто прелесть! А почему мы плачем? - Обращалась уже она к Женечке. - А как нас зовут?
- Её зовут Женечка, - ответила Саша.
- А мы гуляли перед ужином? - Спросила Бабушка у девочек, не отводя глаз от маленькой лялечки, куксившей в пелёнках.
- Нет, бабуля, - ответила Леночка виноватым тоном.
- Ну тогда, хватит её кормить, дайте я ей займусь, а вы пока поучитесь. Хорошо?
С этими словами она взяла куксивший свёрточек на ручки и покачивая его спросила.
- Где вы её пеленаете?
- В детской, - ответила Лена.
- Ну пойдём в детскую погуляем там перед сном и перед ужином, она наверное мокренькая вся? Вы же её не меняли? Внученька, памперсы еще есть?
- Да бабулечка, - весело ответила Лена, радуясь тому что бабушка их не ругает, и более того убеждаясь в том, что процесс пеленания еще впереди, и что их маленькая дочка ещё будет спелёнута бабушкой и уложена спать у неё на ручках. Ведь она знала, как бабушка умеет усыплять своих спелёнутых лялечек...
Принеся хнычущий свёрточек в детскую, бабушка бережно положила Женечку на кресло-кровать и стала разворачивать. Женя при этом, улыбаясь своей освободительнице, был вне себя от радости. Наконец то, думал он, меня освободят от этих ненавистных пелёнок! Быстро распеленав маленькую крошечку, бабушка стала раздевать Женечку со словами.
- Ой, какие мы тут мокренькие, памперс мокрый на сквозь. Как вовремя мы её размотали, а то пришлось бы пелёнки стирать. Так девочки, пойдите её подмойте, а я пока тут перестелюсь, и приготовлю её ко сну. А ты Женечка не стесняйся девочек, а то будешь наказана! Давайте девочки, искупайте её немного под душем и позовёте потом меня.
Женя не понимал, что бабушка имела в виду «приготовлю её ко сну», по этому обрадованный освобождению с удовольствием и немного стесняясь, пошёл с ними в ванную комнату, где его всего намылили и смыли тёплой водой.
Потом пришла бабушка завернула Женю в полотенце и понесла в детскую. Там она его хорошенько обтёрла и помассажировала. Потом обработала все интимные места детским кремом.
Заметив, что её лялечка начинает замерзать, начала одевать на неё новый памперс. Тут Женя, осознав, что дело опять идёт к пелёнкам, начал сопротивляться и барахтаться. Но с опытной бабушкой это сопротивление было ещё более бесполезнее, чем с девочками, по этому Женечка сопротивлялся не долго, как был уже одет в ползуночки и распашёночку и быстренько обёрнут в очередную пелёнку, связывающую его ручки и ножки.
- Ну вот, моя девочка, сопротивление теперь бесполезно, от меня ещё ни кто не убегал. Сейчас мы тебя запеленаем хорошенько и качественно, по всем правилам, чтобы тебе было уютненько и тёпленько спатки всю ночь. Вот так, вот так, моя маленькая, вот так моя хорошенькая.
Женины крики превратились в самую настоящую и неистовую истерику. Он плакал так громко и так обидно, что ему показалось, что он сейчас задохнётся от своих всхлипываний и неровного дыхания. Видя, что на него никто не обращает внимания, он перестал кричать, и только громко и обидно плакал, как маленькая девочка. И своим тоненьким, чуть уже охрипшим и жалким голосочком, он всё более был похож на грудного ребёночка, которого мама пеленает перед кормлением и сном.
Тем временем очередная пеленка накрывала Женю с головой , потом следующая, потом ещё , ещё и ещё...
Потом он почувствовал, как его обматывают лентами, и увидел своими заплаканными глазками, их ярко-розовый цвет. Почувствовав, что его тело еще более сильнее сжимается под натиском этих безобидных девичьих бантов, ему опять захотелось громко заплакать и по сопротивляться.
Но при всём своём желании Женечка теперь не в силах был громко кричать и брыкаться ножками и ручками, потому что его так спеленали, как ещё ни когда не пеленал его никто, даже родная мать, когда он был ещё маленькой лялькой. Он уже не чувствовал ни рук ни ног, ему казалось что всё его тело теперь состоит из одного единого составляющего, он чувствовал только своё туловище и больше ничего...
Но что-то в этом бабушкином пеленании было безмерно успокаивающим и безмятежно опьяняющим. Да еще и в добавок ко всему, Женя почувствовал, что его берут на ручки, поворачивают на бочёк, и с ласковыми словами подносят к его губам настоящую женскую грудь. К своему удивлению Женя заметил, что он без промедления взял её в свой ротик, широко его раскрывая при этом, как будто грудная деточка. Было такое впечатление, что ему дают грудь каждый день с самого рождения и до сих пор, всё это произошло как то автоматически. Но если по большому счёту, то ему и не оставалось ничего делать, как взять эту нежную женскую прелесть. Для этого ему нужно было только изо всех сил напрячься и открыть свой ротик. И Женечка как настоящая маленькая малышка стал неистово сосать эту прекрасную сисю, ища в ней, наверное, своё новое успокоение и защиту.
Вот оно, настоящее счастье! Подумал он. Вот, какое бывает настоящее блаженство! Изумлённый поворотом своих мыслей, заметил Женя. Он даже и представить себе не мог, какое действие на него может оказать просто женская грудь. Что-то в этом было волшебное и неземное, как в мультиках, умозаключил он.
Женин плачь моментально прошёл, теперь он только слабо всхлипывая, с громким причмокиванием посасывал бабушкину нежную большую грудь. В детской комнате были слышны теперь только Женины чмокающие звуки и бабушкин тихий и нежный голос.
- Ну вот мы и в пелёночках тугоньких! Так хорошо нашей девочке! Сейчас мы успокоимся, потом покушаем манную кашку, попьем молочко и будем спатеньки в своей колыбельке! Да, моя красавица?
А Саша и Лена, тем временем, как заколдованные смотрели на всё происходящее, поражаясь бабушкиными настойчивыми и уверенными действиями. Как будто бабушка только тем и занималась в своей жизни как упеленывала непослушных деток. Но Лена знала, что это именно так, вот только её поразило, что Женя так громко плакала и так сильно сопротивлялась, ведь они с Алёнкой так обидно не плачут, хотя без бабушкиной нежной и мягкой груди уснуть не могли ни она, ни Алёнка. Этого у бабушки не отнять. А Саше сначала было страшно за Женю, Сашенька даже всплакнула вместе с ней, видя, как мучают её родную, теперь уже сестричку. А потом, заметив тот факт, что ей там в пелёнках хорошо, и как ей уютненько там находиться на бабушкиных ручках, Сашенька расплылась вся в счастливой улыбке.
Пока Бабушка прохаживалась в зад в перёд по комнате, опытная Лена, тем временем, разогрела по новой манную кашку и молочко, и демонстративно принесла в детскую, поставив на стол у кровати. Заметив всё это, бабушка присела на Сашину кровать и отстранив умиротворенную Женечку от груди, устроила ребёнка поудобнее, и быстренько покормила её, нежно и ласково разговаривая со своей новоиспечённой лялечкой. Потом напоила Женю молочком из сосочки, и переложила её опять на импровизированный пеленальный стол, т.е. в кресло-кровать. Когда Бабушка продолжила пеленание своей лялечки в байковое одеялко, Женечка опять начала куксить и капризничать.
- Ой, забыла нашей малышке сосочку дать! На, моя сладенькая, соси, моя хорошая, и не надо плакать! - Сюсюкала бабушка, оборачивая красивенький свёрточек красными лентами, делая его ещё красивее. – Я знаю, моя лапочка, день у тебя сегодня был тяжёлый! Сегодня ты много плакала! Много переживала! Но ничего, моя маленькая, я тебя в обиду не дам! Сейчас я убаюкаю мою деточку, так убаюкаю, что до утра не будет моя капризуля просыпаться! Так хорошо и сладенько моей красивой девочке будет спатки в пелёночках...
С этими словами Женечка была уже уложена на ручках у бабушки. Из её ротика нежно вытащили сосочку, а в место неё Женечка была опять вознаграждена нежной и желанной бабушкиной грудью. Маленькая девочка принялась сосать своё снотворное и медленно проваливалась в царство морфея.
- Спи, моя малышка! Спи, моя сладкая! - Нежно сюсюкала бабушка прохаживаясь с Женечкой по комнате покачивая её. – Пусть приснятся тебе сладкие и красивые сны, моя хорошая! Такого красивого и нежного ребёночка я в своей жизни еще не встречала! Спи, моя нежная! Засыпай, моя прелесть!
- Аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а...
Женя заметил, как наполняется его подгузник , немного приоткрыв глазки вспомнил, что ни о чём беспокоиться не нужно. Потом заметив, что стало так хорошо там, между ножек, тепло и уютно опять провалился в дремоту, слушая бабушкину колыбельную, покачиваясь у неё на ручках.
- Аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а! аа-аа-аа-а!

 

julijana.su

страница 2 из 4. Странности в рассказах

Будешь хорошим мальчиком...

Всё было бы ещё не так плохо, если бы я внезапно не заплакал, ещё больше укрепив своё сходство с беспомощным младенцем.

— Ну что ты моя маленькая, не плач, — сказала тётя Таня, — сейчас я принесу тебе соску и покормлю тебя, так как ты и просил, ты ведь голоден?

В руках у тёти оказалась большая младенческая бутылочка с налитым в неё молоком и соской у горлышка бутылки. Эту соску тётя запихала мне в рот и приказала мне сосать молочко. Я понемногу начинал сосать соску. Тётя поглаживала меня по волосам, успокаивая, чтобы я больше не плакал. Немного попив молочко я успокоился и слёзы прошли. Я подумал, что если никто не видит что я выгляжу как младенец кроме тёте Тани, то в этом ещё нет ничего страшного. Эта мысль немного утешила меня и молоко я пил уже не особенно этому противясь.

Когда я допил всё без остатка, тётя Таня высунула изо рта соску и спросила, нужно ли мне ещё добавки или я уже достаточно попил. Я ответил что не нужно.

Тогда тётя Таня подняла мой кокон из пелёнок на руки и покачала меня на своих руках как младенца. Затем она уложила меня в детскую кроватку которая стояла рядом с кроватью. (поначалу я не догадался что это детская кроватка). Убедившись, что мне лежать в ней удобно, и поправив все складки у пелёнок, тётя Таня, достала из шкафа соску-пустышку (без молока), засунула мне её в рот и сказала чтобы я постепенно засыпал. Соска прикреплялась резинкой к моей голове и выплюнуть по своему желанию я её не мог.

— Спи, моя маленькая, — сказала тётя Таня и ушла, выключив свет.

Поначалу я попытался вырваться из пелёнок, думая что как только уйдёт тётя мне это удастся. Но не тут было! Пелёнки были завёрнуты очень прочно и все мои попытки были полностью тщетны. Выплюнуть соску тоже не удавалось. Поэтому поневоле приходилось её сосать. Я не понимал для чего тётя Таня со мной это делает, может быть это необычные способы её воспитания? В конце концов помаявшись с неудачными попытками вырваться, я закрыл глаза и заснул.

На утро и проснулся от голоса тёти Тани:

— Ути, пути, пути!! Просыпайся моя маленькая! Я принесла тебе еду.

Кормление едой было совсем как у младенцев. Сначала как и вчера я попил свою порцию молочка из бутылочки с соской. Затем слегка приподняв мой кокон с пелёнками, тётя начала кормить меня кашей ложками из своей руки. Поев кашу я был вновь погружён в детскую кроватку, а в рот была положена соска-пустышка.

Есть то можно, а вот в туалет как сходить? Подумал я, когда мне захотел сходить в туалет по маленькому. Поскольку во рту я сосал соску, я не мог об этом сказать тёти, и вместо слов начал мычать и кричать.

Тётя тут же заботливо вынула соску изо рта и спросила что случилось.

— Я хочу писить, — •••

sefan.ru

страница 3 из 4. Странности в рассказах

сказал я.

— Ты можешь это сделать прямо в пелёнках. У тебя надеты хорошие памперсы не пропускающие влагу, — сказала улыбаясь тётя Таня и вновь засунула мне в рот соску, не давая даже ответить что либо.

Я попытался сначала протестовать и ворочиться в пелёнках, пытаясь опять освободится, но минут через 10 поняв бесполезность попыток, мне пришлось сдаться. Я пописил прямо в памперсы. Морщась от смущения, я начал сосать соску всё активнее пытаясь отвлечься от того что помочился прямо в памперсы.

Минут через 30 пришла тётя и спросила сделал ли я уже "пи пи»? Я кивнул головой.

— Молодец, моя малышка... Позже поменяем памперсы.

Весь день я лежал в детской кроватке почти ничего не делая и мне начало это уже надоедать.

К вечеру я услышал голоса из коридора:

"Всё в порядке, ваш сын очень послушный мальчик и лапочка!», "Не беспокойтесь я его кормлю» — говорила Таня.

Я понял, что она разговаривает по телефону с моей мамой. Знала бы она в каком я нахожусь положении. А может быть она итак знает? Тут я прислушался к голосу тёти:

"Да, всё в порядке, я ухаживаю за ним как за ребёнком», "Кормлю его из сосочки», "Не беспокойтесь, всё у нас в порядке»... — говорила тётя Таня маме.

Я был шокирован услышанным, мне не верилось что мама отдала меня на воспитание тёте Тани, в целях заботы обо мне как о маленьком младенце. Хотя если честно, моя мама была очень любящей мамой, очень сильно опекающей и заботящейся обо мне. Отпускать от себя она меня могла с большим трудом и сначала в садик всюду водила меня за ручку по пути туда и обратно, не давая сделать самостоятельно ни шагу. А затем так же точно водя меня до школы в первые 3 класса. Когда я повзрослел она тоже меня постоянно провожала до школы, но уже не держа за ручку.

И тут вот на летние каникулы мама отдала меня жить к тёте Тани, что было совершенно неестественным для неё шагом. Ну не могла она отпускать раньше меня дальше чем на "пару метров» от себя, а тут вдруг почему то позволила жить у тёти Тани.

Но теперь то мне стало понятно, какой ценой она отпустила меня к ней. Она значит сказала тёте Тани так плотно меня опекать, как опекают маленьких младенцев. Сделать из меня грудного ребёночка, чтобы я не мог самостоятельно и шагу сделать и никуда не убежал.

Поняв всё это я покраснел от стыда и начал ещё сильнее сосать соску. В этот момент в комнату вошла тётя Таня.

— Ну что, малышка, как себя чувствуешь?

Естественно я ничего не мог ответить так как во рту держал соску.

— Не проголодался? А то твоя мама за тебя переживает, чтобы ты вовремя получал еду. Хочешь молочка?

Я покивал головой, показывая что хочу. Действительно, я бы хотел немного попить молока, если другой еды нет.

— Держи! — тётя сменила мне соску, дав вместо пустышки соску •••

sefan.ru

страница 4 из 4. Странности в рассказах

с молоком.

Пить молоко было признаться честно из соски было очень непривычно и стыдно. Чувствуешь себя при этом младенцем сосущим титю... И молоко попадает в рот маленькими порциями. Приходится сосать сильнее, чтобы больше выпить молока.

— Допил? Давай сюда бутылочку... — сказала тётя. — Мама сказала чтобы я тебя развлекала, пока ты спелёнут. Хочешь песенку спою?

Я ничего не ответил. Мне было неловко отвечать на такой вопрос.

И тётя запела тоненьким голоском песенку-колыбельную, при этом поглаживая меня по волосам. Допев её до конца тётя улыбнулась мне и вышла из комнаты.

Что ж, раз так хочет мама, то ситуация хотя бы под её контролем и мне можно расслабиться и ни о чём не волноваться. В любом случае, я подумал, что положение моё не такое уж и плохое, за мной ухаживают, меня кормят, ко мне ласково относятся. Главное чтобы обо мне не узнали мои товарищи по школе, но им об этом ведь никто не скажет, я знаю что мама заботиться о моей репутации для окружающих, и наверняка она сказала тёте Тани держать всё это в тайне.

К вечеру, поев из рук тёти еду и попив молочка из бутылочки с соской, я почувствовал что опять хочу "в туалет». Тётя сказала, что памперсы достаточно вместительные я я могу пописить в них. Я так и сделал. После этого тётя начала меня распелёнывать, чтобы заменить памперсы. (всё таки количество жидкости которое я испускал было больше чем у младенцев для которых делают памперсы) Тётя делала всё по правилам, уложив меня на пеленательный столик, развязав пелёнки, расстегнула с меня старые памперсы и тут же одела новые. Затем быстро начала меня обратно спелёнывать. Вырываться, оказавшись неспелёнутым на свободе на несколько секунд, я не стал, зачем, если всё равно мама не даст мне без её разрешения покинуть дом тёти Тани. Тут же меня заново спеленали. Как мне показалось ещё более туго чем раньше. Затем уложили в кроватку и дали соску.

Дело близилось ко сну. Меня немного покормили молочком и уложили спать.

На следующий день повторилось примерно то же что и вчера — кормление из соски молоком, и еда из рук тёти. Напевание песенок для младенцев, качание на ручках. Распелёновыние и пеленание.

Так я и прожил у тёти Тани все свои летние каникулы в роли грудного младенца. Этот отпечаток остался во мне на дальнейшую жизнь и я стал после этого чрезмерно покорным и послушным мальчиком.

Похожие рассказы других авторов не найдены

sefan.ru

Фетиш рассказы, Цыганка . Часть 2, пеленание,обездвиживание., Часть.2Время близилось к полудню. Сегодня я чувствовал себя намного лучше, чем вчера, очень хорошо выспался.

Часть.2

Время близилось к полудню. Сегодня я чувствовал себя намного лучше, чем вчера, очень хорошо выспался. На дворе был погожий ясный день, в моей душе пели птички и хотелось жить. Меня уже не мутило так сильно, как вчера. Я сварил себе очень крепкий кофе, поискал по дому мобильники, но когда их нашел, то обнаружил, что оба они были выключены. Когда я повключал их, то один вообще отказался включатся, сразу снова выключился, другой показывал очень низкий заряд аккумулятора. Поставил их на зарядку. Потягивая ароматный кофеёк, я включил компьютер, чтобы проверить почту. Пока грузилась винда, пытался вспомнить происшествия вчерашнего дня. Компьютер немного повисел, поскрежетал жестким диском, показал нескольких окон с ошибками и, наконец, выдал 50 ожидающих прочтения писем. Компьютер показывал неправильную дату. Я принялся читать письма, в них тоже были неправильные даты, в последних трех интересовались, куда я пропал на неделю. Включив мобильники, я понял, что они оба, также показывают неправильную дату, такую же, что и компьютер – 22 марта.
– Белка... Мне хана, сейчас меня начнет плющить не по-детски, – думал я. Успокоившись, проверил через интернет дату, теперь сомнений не было, она была верной. Я быстро оделся, вызвал такси и отправился за ответами в заведение под названием «Железный капут», где я был завсегдатаем.
Борис, за барной стойкой, как всегда, полировал стаканы до зеркального блеска, потом смотрел через них на свет и, найдя на них невидимое пятнышко, снова их тер и полировал, потом, покончив со стаканами, он тер барную стойку. Одни думают, что хороший бармен только и должен уметь, что содержать посуду в чистоте, да приготовить отличный коктейль из дешевого алкоголя, который медленно убивает печенку. Другие думают, что хороший бармен должен владеть искусством жонглирования бутылками, которому учат разве что в цирковом училище. И те и другие правы лишь частично. Хороший бармен должен уметь слушать и быть немного психологом. В подобных заведениях он наподобие отца-исповедника. За рюмкой коньяка посетители выкладывают ему все свои тайны. Бармен, выслушав их, дает совет или в крайнем случае умеет выдать реплику, полную сочувствия. Борис был одним из таких, он был умен и проницателен не по годам.
Я выложил ему свою историю о пропавшем времени, рассказал свой очень реалистичный сон и очень желал получить хоть какие-то ответы на свои вопросы. Борис меня очень внимательно выслушал и предложил рюмку коньяка. Я отказался и твердо решил, что пока не разберусь во всем этом, больше никаких пьянок. И вообще, нужно завязывать с бухлом, раз уж оно вызывает у меня очень длительные провалы в памяти.
– Борис, сделай просто очень крепкий кофе.
– Сергей Никитич, вы меня великодушно простите, но я совсем не представляю, где вы могли пьянствовать эти пять дней и не знаю с кем вы могли переспать. Вы бесследно исчезли и не появлялись здесь вообще. Позавчера вы здесь появились, в обществе двух прекрасных цыганок.
– Борис, дорогой, расскажи пожалуйста, какие они были из себя?
– Они были, словно персонажи из какого-то фантастического романа. Их волосы были густы, длинны и черны до синевы, словно вороново крыло. Кожа их лиц была очень белая, словно бумага, такой я никогда не видел у женщин. Они совсем не были похожи на тех дурно пахнущих, неопрятных цыган на улице. Их длинные пышные платья были из многочисленных юбок, выдержанных в темных тонах. Юбки эти были из каких-то шуршащих, очень дорогих, тускло поблескивающих тканей. В этих нарядах они больше походили на готов, чем на цыган. Он этих девушек исходил приятный, пьянящий запах, но это не были французские духи. Та, что помоложе, была гибкой, словно лоза, другая имела пышные формы, но без излишеств, и еще у нее были огромные груди, таких больших я ни разу не видел у женщин.
– Борис, а какой я был?
– На вас был новый костюм. На вашем лице было написано смирение раба, вы словно находились под гипнозом, хотя может так оно и было. Ваши подруги при этом выглядели, как две настоящие госпожи. У вас во рту был странный предмет – детская соска с колечком, к которому была прицеплена позолоченная цепочка. Она вела вас, словно собачонку, на этой цепочке, а соску вы не хотели выпускать изо рта, или может не могли. К таким зрелищам здесь я давно привык. Каждый развлекается в меру своей распущенности и безудержности фантазий. Моя рука машинально нащупала в кармане пиджака знакомый предмет и вынула его. Этим предметом оказалась детская соска с колечком, к которому была прикреплена длинная позолоченная цепочка.
– Эта? – спросил я.
– Да. Хотя нет. Я не уверен. Та была немного крупнее.
– А что было потом?
– Вы втроем сели за стол. Потом молодая госпожа пыталась вынуть у вас изо рта соску, но у нее ничего не получалось. Та пышногрудая, что была немного старше, положила вам на лицо ладонь, что-то пробормотала, затем быстро извлекла соску из вашего рта и спрятала её в своей юбке. Потом вы втроем опрокинули по паре рюмочек коньяка. Затем цыганки расплатились. Они дали мне щедрые чаевые, мило улыбались и шутили. Еще девушки просили вам больше не наливать. Затем они тихо удалились. Когда цыганки ушли, вы устроили настоящий пьяный дебош и требовали «продолжения банкета». Моя смена заканчивалась и я очень не хотел, чтобы вы здесь разнесли все к чертям. А Васи не было, он в отпуске . Я вам принес одну бутылку, потом вторую, а из третьей вы выпили лишь рюмку и немедля свалились под стол. Ну, а дальше вы все знаете.
– Неужели мой сон мог быть правдой?
– Все может быть, учитывая то, насколько вы его ярко и подробно описали. Мне тоже очень нравятся ролевые игры, вам просто повезло. Это пеленание с атласными лентами, очень красивый бондаж, который я тоже очень бы хотел испробовать. Может у вас, когда-нибудь найдется еще одна цыганка для меня? Непременно дайте знать. А этот странный предмет у вас в кармане, скорее всего символ или намёк, что вы кому-то уже принадлежите. Вам нужно иметь терпение и ждать, пройдет время и ваша незнакомка явиться за вами. Я, довольный, не удержался и крепко расцеловал Бориса, но в щеки не попал, а попал в губы. Борис покраснел и засмущался, словно девушка. Он расплылся в довольной ухмылке и как-то странно на меня посмотрел. От этого взгляда мне стало не по-себе и я тоже покраснел.
– Нет, он точно гей, – подумал я.
Вот Вася – громила и вышибало этого заведения, тот не скрывает, что он гей, но он это и не афиширует. Ростом он под два метра и похож на огромного плюшевого медведя. Когда кто-то из посетителей начинал дебоширить, он подходил к нему и очень вежливо просил его успокоиться. Когда это не помогало, он хватал его в охапку и поднимал высоко над полом, потом крепко целовал в губы и называл милашкой. Пока остолбеневший посетитель был в шоке и не мог ничего понять, Вася под всеобщий хохот выносил дебошира на улицу и забрасывал его в ближайший мусорный контейнер.
Я поблагодарил Бориса. Вышел на улицу, бросил несколько монеток цыганке, сидящей с ребенком на руках на заплеванном асфальте возле входа. Быстро нашел свою, припаркованную недалеко, машину и благополучно доехал домой.
Прошел почти месяц, я жил своей неторопливой и немного скучной жизнью, с алкоголем на время завязал. У меня больше не было таких ярких и приятных снов, и больше не было женского голоса в голове. Я начинал тосковать, брал соску на цепочке, которую мне оставила незнакомка и раскачивая у себя перед глазами, пытался загипнотизировать себя и внушить, что хочу стать ребенком, но это ни к чему не приводило, брал её себе в рот и сосал, но от этого тоже ничего не менялось. Несколько раз пытался себя самого завернуть в простыни и пледы, но эти жалкие попытки не приносили удовольствия, я не мог себя обездвижить в достаточной мере.
Так бы и продолжалась моя тихая, серая, тоскливая жизнь, но в один прекрасный (или наоборот ужасный) день я почувствовал какое-то наваждение или скорее это была мания. Я вдруг отчетливо почувствовал всем телом мягкость пеленок, в которые был когда-то завернут, и мне очень захотелось быть поглощенным этим мягким пленом, быть полностью обездвиженным. Желание было настолько сильным, что у меня засосало под ложечкой, а член встал колом. Мне очень захотелось чтобы огромная женская грудь оказалась в моем рту, я даже почувствовал вкус и запах женского молока, которое вливается мне в рот. Голова шла кругом. Взглянув на себя в зеркало, мне показалось, что одежда стала на пару размеров великовата.
– Что за чертовщина? – подумал я. Взял и запихнул соску, подаренную мне незнакомкой, в рот и принялся жадно ее сосать. Меня немного отпустило и голова уже не кружилась, но желания никуда не исчезли. Я быстро оделся и отправился в «Железный капут» с твердым желанием прочистить себе мозги парочкой рюмок коньяка. На дворе начинался восход луны, она напоминала слегка надкушенный золотистый пряник, приближалось полнолуние.
Борис меня радушно встретил. Он интересовался, почему меня так долго не было видно, нашел ли я свою незнакомку и шутил, не забрали ли меня инопланетяне. Он налил мне рюмку коньяка, но выпить я его не успел. В баре появилась она... Она ворвалась словно ветер, её роскошные, пышные, чёрные, как смоль длинные волосы, колыхались и развевались при ходьбе. Походка её, грациозная словно у кошки, мгновенно привлекала внимание публики. Она вплотную подошла ко мне, остолбеневшему, и посмотрела с укором, своими красивыми черными глазами, затягивающими, словно бездонные колодцы. Она забрала из моих рук рюмку и поставила ее на барную стойку.
– Маленькие куколки этого не пьют. Они пьют молочко. Непослушный малыш, – затем добавила уже строгим голосом госпожи, – Он мой, я его забираю.
Цыганка достала из складок многочисленных, шуршащих юбок своего пышного платья соску-пустышку с колечком и быстро, с силой впихнула мне в рот. Соска была в полтора раза больше детской и была с сюрпризом, хотя на вид не отличалась ничем от детской. Это была раздувающаяся изнутри соска-кляп. Моя повелительница нажала несколько раз на какой-то пупсик, впереди соски и весь мой рот оказался заполненным резиной. Она нажала еще несколько раз и мои щёки начали раздуваться, резина распирала их изнутри. Когда цыганка нажала еще несколько раз, щёки мои так раздулись, что казалось вот-вот треснут. Мне было больно и очень стыдно, из моих глаз закапали слезы. Она погладила меня по щекам: – Какие полные щёчки у нашей непослушной лялечки.
Затем пристегнула к колечку длинную позолоченную цепочку и потянула за нее. Мне стало еще больнее и я пошел за ней на улицу, на цепочке, словно собачка. Мы вышли на улицу.
– Не вздумай убегать, я могу тебе сделать, очень больно, – сказала цыганка.
Я и не думал убегать и был очень рад, что мой сон снова стал явью. Мы прошли пару кварталов, прошли мимо заколоченного дома, в котором я думал, что живет моя госпожа и у которого я уже был. Затем прошли еще квартал и оказались возле калитки дома похожего на тот, в котором я тщетно пытался отыскать свою цыганку. Дом показался опрятным, но при лунном свете, я не мог его хорошо разглядеть. Войдя в дом, она заперла дверь и сразу спрятала ключ в бесчисленных складках пышных юбок. Она представилась, ее звали Аза. Девушка сказала, что я должен стать ее ребенком и она будет обо мне заботится, потому что я стану совсем крохотным.
– Сейчас я выну надувную соску и ты получишь другую, но будь смирным, ведь младенцы не умеют говорить, – сказала Аза.
Она нажала на специальный клапан и соска с писком уменьшилась в моем рту и госпожа извлекла её. Мой рот одеревенел и я не мог его закрыть как ни старался он так и оставался полуоткрытым какое-то время. Цыганка тем временем достала из складок юбки другую соску и начала ею раскачивать у меня перед глазами, приговаривая:
– Смотри мне в глаза, стань моим ребенком, стань моим младенцем, посмотри мне в глаза, стань моим ребенком, стань моим младенцем.
Когда я встретился с её немигающим взглядом, то понял, что проваливаюсь в бездну, у меня закружилась голова. В следующий миг соска оказалась в моем рту. Мои губы крепко сжали её и уже не хотели выпускать. Я попробовал что-нибудь сказать, но вышло лишь мычание и я понял, что снова влип, как муха в мёд. Соска надежно запечатала мой рот, я принялся ее жадно сосать и волны приятных ощущений начали наполнять все тело, приходил покой и умиротворение. Меня начало клонить в сон.
– Наша лялечка хочет спатки. Сейчас мы ее подготовим ко сну. Её ждут мягонькие пеленочки. Я ее плотненько спеленаю и она будет баиньки, – отозвалась Аза.
Хозяйка быстро принялась меня раздевать и вскоре я был полностью голым. Цыганка вытряхнула содержимое всех моих карманов и бросила мою одежду в камин, сказав, что в этот раз она мне точно больше не понадобится. Помешать этому я не мог. Я все слышал и все понимал, но тело мне совершенно не подчинялось. Я стоял обнаженный, словно каменное изваяние, не в силах что-либо сделать. Я хотел запротестовать, но соска полностью овладела моим ртом и теперь уже не вышло даже мычания. Вместо этого мой рот, помимо моей воли, еще сильнее принялся сосать соску. Хозяйка это заметила и довольная улыбка озарила ее милое личико. Я находился под очень сильным гипнозом. Все повторялось, как в прошлый раз и похоже это не было сном. Хозяйка отвела меня в туалет и сделала несколько очистительных клизм. Затем я отправился в ванну, в которой стоял толстый слой пены, от которой исходил пьянящий и очень приятный запах каких-то снадобей и шампуней. Когда я лег в ванну, то полностью скрылся в этой пене, Аза принялась заботливо и нежно мыть меня, все время ласково сюсюкая. Мне была очень приятна ее забота. Я полностью расслабился, но своим телом по-прежнему не мог управлять, им повелевала госпожа. Выразить удовольствие тоже не мог, моим ртом владела соска. Когда я был вымыт, хозяйка меня вытерла огромным мягким полотенцем. Затем принялась натирать мое тело разными кремами. Когда кремы впитались в кожу, она чем-то обсыпала мою попу, и зачем-то одела подгузник. Затем одела мне уже знакомую длинную фланелевую ночнушку. Кода мы вошли в спальню, я окончательно понял, что мой сон не был сном, а был настоящим приключением. Это меня обрадовало, но и напугало. Я понял, что больше никогда не выйду из этой спальни и в этот раз, уже точно, окончательно и безвозвратно превращусь в младенца. На огромной кровати лежало уголком ватное одеяло невероятных размеров в белом атласном пододеяльнике. Поверх него было расстелено множество огромных пеленок и платков. Вся эта роскошь словно приглашала меня в свои нежные, мягкие объятия, чтобы поглотить меня полностью и превратить в мягкий, обездвиженный, тугой сверток. У меня снова засосало под ложечкой и закружилась голова, я уже предвкушал наслаждение.
Я улегся сверху огромной кучи пеленок и почувствовав их приятную мягкость всем телом через фланелевую ночнушку. Когда я ложился, Аза быстро и ловко подвернула подол ночнушки под мою попу и ноги так, что они оказались покрыты фланелью. Через несколько мгновений первая мягкая фланелевая пеленка туго стянула ноги и спеленала меня под мышки. Вторая пеленка, туго и плотно укутала меня уже с головой и припеленала руки к телу. Аза взяла один из платков и завязала его поверх пеленки. Платок был из той же фланели, что и пеленка, такой же мягкий и с теми же мелкими цветочками. Платок был стянут под подбородком и кончики его были завязаны сзади на шее. Затем последовала вторая пеленка, которой Аза меня спеленала до шеи. Следующей была третья мягкая фланелевая пеленка, которая снова укутала меня с головой и опять повязанный поверх нее фланелевый платок, из того материала и той же расцветки. Он был стянут возле подбородка и кончики его были завязаны сзади на шее. Госпожа очень туго натягивала длинные пеленки, от чего мне в моем свертке становилось все теснее и теснее. Девушка старательно разравнивали все складочки, даже самые мельчайшие и не давала им ни малейшего шанса появиться. Затем критично оглядывала меня, проводила двумя руками вдоль спеленатого тела, словно разравнивала на нем невидимые складочки и принималась за следующею пеленку. Ее пеленание получалось очень плотным и идеально ровным и, как мне показалось, значительно более тугим, чем в прошлый раз. Она словно тоже находилась под гипнозом и ее работа напоминала, какой-то загадочный инстинкт или ритуал. Она все время меня вертела и переворачивала и постепенно я превращался в куколку какого-то фантастического насекомого, с каждой пеленкой и платком все более и более обездвиженной. Но вот платки закончились, теперь хозяйка пеленала меня уже с головой одними лишь фланелевыми пеленками. Когда последняя пеленка оказалась на мне, я был окончательно и полностью обездвижен. Все мои попытки пошевелить рукой или ногой тонули в плотном, мягком, фланелевом плену из которого я вряд ли смогу сам выбраться. Я превратился в негнущийся, тугой сверток постельных принадлежностей, который был снаружи приятно мягким. Я был настолько обездвижен, что как я ни пытался пошевелить хоть какой-то частью тела, мой тугой фланелевый кокон не мог сдвинуться даже на миллиметр. Повернуть голову, наклонить ее или кивнуть тоже не получалось. Я начал получать наслаждение от своей полной обездвиженности.
Моя госпожа не остановилась на тех двух десятках фланелевых пеленок, в которые я уже был спеленат. Аза начала сюсюкать и целовать меня в щеки. Затем сказала, что для надежности куколку нужно упаковать в красивый свивальничек. Она почему-то снова начала меня пеленать в пеленки, которых было очень много. Материал этих пеленок был несколько иным. Он был белоснежно белым и поблескивал, словно снег на солнце, был необычайно мягким на ощупь и тоньше фланели. Эти пеленки госпожа также тщательно натягивала и этот материал немного растягивался, словно был резиновым. Цыганка разравнивала мельчайшие складочки, снова брала следующею пеленку и снова пеленала ею меня с головой. От упаковки в много слоев пеленок у меня закружилась голова. Аза крутила и переворачивала меня снова и снова, я потерял счет пеленкам, но их было, наверное, столько же, сколько и фланелевых, десятка два, не меньше. И вот хозяйка завернула меня в последнюю пеленку и на ватном одеяле не осталось ни одной. Госпожа принялась гладить двумя руками вдоль свертка, который стал еще толще. Она все гладила и гладила, потом перевернула меня, туго спеленатого, на бок и тоже начала проводить руками сверху вниз, спереди свертка одной рукой, а сзади другой. Затем перевернула меня на спину и стала ждать. Ткань пеленок пришла, в некое подобие движения. Слои шелковой ткани начинали проникать друг в друга и объединятся, превращаясь в один слой, словно это была не ткань, а много слоев очень толстой паутины. Блестящая ткань начала стягиваться вокруг фланелевого кокона, который через минуту еще больше уплотнился, но через многочисленные слои мягкой фланели я этого не чувствовал. Когда движение ткани прекратилось, она стала еще больше блестеть. Многочисленные слои шелковых пеленок слились и превратились в один толстый, однородный слой ткани, который теперь выглядел, как блестящий белый чехол. Этот чехол был без единого шва, без единой складочки и не было даже намека, что он когда-то был многочисленными слоями блестящей ткани. Моя монолитная упаковка очень плотно сидела и была словно соткана прямо поверх фланелевого кокона.
Моя госпожа была очень довольна и любовалась своим творением. Она погладила мой изменившийся кокон и сказала:
– В каком красивом свивальничке наша лялечка, он так подходит по цвету к одеяльцу, в котором сейчас наша лялечка будет баиньки. Посмотри в какую прелесть ты превратилась?
Аза взяла небольшое зеркало и поднесла его ко мне, держа горизонтально над кроватью, на определенном расстоянии. Я окинул себя взглядом, насколько мне позволило мое теперешнее, полностью обездвиженное, положение. Зрелище было завораживающее. На очень толстом ватном одеяле в белом блестящем пододеяльнике, с кружевной отделкой, лежал блестящий, белый, шелковый предмет, который сливался по цвету с пододеяльником одеяла. Этот предмет блестел, отдавая яркими бликами, словно он был выточен из цельного куска белого металла и отшлифован. В округлившихся и выровнявшихся формах теперь трудно было узнать человеческую фигуру. Блестящая шелковая ткань вместе с многочисленными слоями фланели полностью скрыла и сгладила все очертания тела. Этот предмет был больше похож на куколку фантастического насекомого или бабочки. Плавность переходов линий этого предмета и его округлившиеся формы просто завораживали. Голова очень плавно перетекала в плечи, а плечи в туловище. От бедер фигура немного сужалась к лодыжкам и очень плавно округлялась там, где заканчивались ноги. Я настолько сильно изменился, что не узнал себя в зеркале. Ткань поглотила половину моего лба, половину щёк и подбородка, а также все тело полностью. Все было покрыто белым блестящи шелком. Непокрытой тканью оставалась только половина лица, которая немного портила совершенство предмета, который я из себя представлял. От этого зрелища я сильно возбудился, я чувствовал, что где-то в низу живота, под толстым слоем ткани, зарождается наслаждение от моей полной обездвиженности и беспомощности. Оно подымается все выше и выше, заполняя все тело, все более и более нарастая. От этого наслаждения я чувствовал, что лишаюсь тела и оно полностью превращается в тугой сверток мягкой фланели. Казалось, что кожа, плоть и кости, все постепенно становится фланелью и сливается с фланелью пелен, которые прочно и надежно удерживают меня в этом коконе. Огромной силы оргазм пронзил все мое тело. Я хотел застонать, но соска, повелительница моего рта, не дала сделать этого. Мой тугой кокон не шевельнулся даже на миллиметр. Обессиленный, я мгновенно уснул. Цыганка очень плотно завернула неподвижный сверток, которым я был, в толстое ватное одеяло в белом атласном пододеяльнике, которое лежало на кровати по диагонали. Она сформировала из одеяла, что-то наподобие конвертика, кружевной уголок которого выступал из-под макушки головы. Кружевные края атласного пододеяльника красиво обрамляли часть моего лица , еще не покрытую тканью. Сверток, который я из себя представлял, стал еще более круглым и очень толстым, его женщина перевязала в нескольких местах атласными голубыми лентами, прикрыв узлы красивыми бантами, вывязав их из свободных концов этих же лент. Цыганка взяла оставшийся кружевной уголок одеяла за моей головой и закрыла конверт. Далее она достала из шкафа полупрозрачное белое блестящее покрывало, по которому были вышиты блестящими нитями цветы и накрыла мой блестящий кокон, как в прошлый раз. Она, как и в прошлый раз, выровняла покрывало, убрав на нем мельчайшие складочки. После этого девушка, тихо прикрыв дверь, вышла.

Когда я проснулся, то обнаружил, что меня окружала полная тьма. Где я и что со мной я вспомнить не мог, словно невидимые пелены спеленали мою память. Интересно, почему так темно, должно быть уже утро, я ведь очень хорошо отдохнул. Я попробовал потянуться, но у меня ничего не вышло. Было ощущение странной мягкости и податливости, словно я полностью превратился в очень мягкую ткань, и у меня больше нет ни ног, ни рук. Своего тела я больше не чувствовал. На меня накатывалась волна паники. Я попробовал закричать и понял, что этому мешает какой-то предмет... соска. Я принялся ее жадно сосать и через минуту память ко мне вернулась, а еще я понял, что жутко хочу есть. Я вытолкнул соску изо рта и попытался позвать мою пленительницу. Послышались шаги, конверт был открыт и яркий свет залил мне глаза. Когда в глазах прояснилось, я увидел, что надо мною склонилась Аза.
– Как тебе спалось в пеленках, куколка? – спросила она.
– Очень хорошо. Я теперь хочу всегда спать в пеленках и очень хочу, что бы ты меня всегда туго пеленала.
– Об этом можешь не беспокоиться, ты теперь никогда не будешь вылазить из пеленок.
– Что это значит?
– Этой ночью ты окончательно превратишься в младенца и этому уже ничто не помешает. В прежнее обличье ты больше никогда не вернёшься. Ты станешь совсем крохотным и беспомощным, а я буду о тебе заботится и ухаживать за тобой, я стану твоей заботливой мамой.
– Аза, пожалуйста, выпусти меня из пеленочек, я съезжу домой и возьму что-нибудь из своих вещей.
– Это невозможно, я тебя вчера очень надежно упаковала. Из твоей блестящей упаковки, которая тебе так понравилась, выбраться невозможно и распеленать тебя из фланелевых пеленок я тоже уже не смогу. Твой свивальник соткан при помощи древнего цыганского колдовства из очень прочного шелка, который невозможно ни порвать, ни разрезать. Эту спальню ты не покинешь, пока окончательно не превратишься в младенца. Твои вещи тебе уже никогда не понадобятся. Твой дом и твою машину я выставлю на продажу. Все это осталось в твоей прошлой, взрослой жизни.
Цыганка открыла огромный шкаф забитый пеленками, платками, чепчиками, распашонками и сказала:
– После сегодняшней ночи все это станет твоим.
– Но ведь эти вещи совсем маленькие.
– Глупенький, ты тоже станешь совсем маленьким и эти вещи будут тебе как раз по размеру.
Не знаю, что на меня нашло. На меня накатило какое-то чувство безысходности и беспомощности, я начал хныкать, словно ребенок.
– Моя милая куколка, не плачь, я буду о тебе хорошо заботиться и ты не будешь ни в чем нуждаться.
– Аза, милая, выпусти меня, я хочу есть.
В комнату послышались шаги. Вошла уже знакомая полноватая женщина, которую я помнил еще с прошлого раза, все время сюсюкая, положила меня к себе на колени, в следующую секунду в мой рот воткнулась огромная грудь, которая накрыла полностью все лицо. Я принялся ее жадно сосать, изредка всхлипывая, пока совсем не успокоился. Когда первые капли молока попали мне в рот, я им уже не владел. Я все сосал и сосал, пока не опустошил всю ее грудь. Чувство голода полностью прошло, а после него пришло чувство покоя и удовлетворения, смешанного с телесным комфортом, которое обычно приходит после хорошего секса. Видимо за этим занятием я очень сильно устал, поэтому быстро уснул, все еще держа грудь во рту. Не знаю сколько я проспал, но когда проснулся и начал хныкать, вторая грудь воткнулась мне в рот и я также ее опустошил и вскоре снова уснул. Без груди я уже не мог, видимо уже начал превращаться в младенца. Я проснулся и услышал какое-то движение в комнате и тихий разговор моих пленительниц. Очень хотелось писать и есть. Я вытолкнул соску изо рта и позвал Азу. Цыганка быстро откинула кружевной уголок моего конвертика и нежно на меня посмотрела.
– Выпусти меня пожалуйста, милая Аза. Я очень хочу пи-пи.
– Милая куколка, так сделай это немедленно.
– Я не могу, я не хочу испачкать пеленочки.
– Не бойся, ты их не испачкаешь, у тебя под пеленочками подгузничек, он впитает всю влагу.
– Я не могу-у-у-у... – слёзы беспомощности почти лились из глаз.
– А ты постарайся, – цыганка была непреклонна.
На меня снова что-то нашло и я расхныкался, словно ребенок и тут же облегчился, пустив под себя теплую струю, но ни одной капли не попало на пеленки, всё до последней капельки впитал подгузник. Когда я снова ощутил во рту женскую грудь, то уже не хотел ее отпускать и снова быстро успокоился. Женщина, которая меня кормила, сюсюкая сказала:
– Сейчас мы нашу большую лялечку хорошенько накормим и начнем делать из нее маленькую-маленькую лялечку. Она станет совсем малюсенькой и больше не будет бояться делать пи-пи.
Я быстро опустошил одну грудь, а второю я посасывал уже не спеша, словно смаковал ею. Когда женщина попробовала забрать ее у меня, я снова расхныкался и она тотчас же ее вернула чтобы я успокоился. Когда вторая грудь опустела, меня снова начало клонить в сон. Засыпая, я снова ловил себя на мысли, что превращаюсь в ребенка. В моем рту снова оказалась соска-пустышка и я уснул.

Женщины принялись на полу расстилать шелковые пеленки. Они развязали атласные ленты, развернули ватное одеяло в кружевном атласном пододеяльнике и вытащили меня сонного, из него. Затем положили тот блестящий предмет, который я из себя представлял, на пол поверх расстеленных пеленок. Аза вытащила у меня изо рта соску и я окончательно проснулся.
– Что вы хотите со мной сделать?
– Для твоего полного превращения, кокон необходимо сделать цельным. Твое тело не полностью упрятано под слоями ткани, не покрытой осталась маленькая часть и ею мы сейчас займемся. Странные мысли полностью овладели моим разумом. Склонившиеся надо мной женщины перестали существовать для меня, как женщины.
Цыцки. Я хочу цыцу, – думал я, – они стали цыцками.
У них было то, чего я жаждал больше всего, то в чем я очень нуждался – цыцка!!! Я очень хотел, чтобы она снова оказалась у меня во рту.
Странно, но мне раньше было не ведомо такое сильное чувство голода. Странно и то, что меня уже не пугает тот факт, что я начал превращаться в младенца, а пугает отсутствие женской груди в моем рту, думал я снова и снова. Ведь когда я стану младенцем, она будет принадлежать мне полностью и я в любой момент смогу держать ее во рту. От этой мысли меня стала наполнять какая-то радость, которая несла с собой уют и тепло. Меня снова начали крутить и переворачивать и первые слои ткани легли на мое лицо, закрывая глаза. Их становилось все больше и больше, а мне становилось все темнее и темнее, пока я полностью не погрузился во мрак. Меня пеленали вместе с головой, целиком, укутывая теперь и лицо. Когда я опомнился, то попробовал закричать, но было уже слишком поздно, мой крик утонул в плотном, толстом тканевом плену. Через какое-то время тканевый слой на моем лице стал настолько большим и плотным, что я не мог даже мычать. Женщины слышали, как из тугого свертка доносились звуки, которые становились все слабее и слабее, пока совсем не утихли.
– Я МУМИЯ! – пронеслось в моей голове, – Вот и все, я превратился в мумию. Они меня обманули и заживо мумифицировали, – думал я.
– Мне страшно. Я хочу цыцу, я очень хочу цыцу, – это было последним о чем я успел подумать и мой обессиленный разум утонул в толстом тканевом плену.
Женщины принялись гладить толстый сверток сверху вниз, вдоль, потом переворачивали и гладили снова, затем снова переворачивали и опять гладили. Через какое-то время они убрали руки от свертка и больше не прикасались к нему. Женщины ждали. Затем ткань пришла в движение и многочисленные слои шёлковых пеленок слились воедино, превратившись в один сплошной, толстый слой шелка, не оставив даже малейшего следа там, где они плотно накладывались друг на друга. Теперь моя упаковка стала идеально гладкой. Он была абсолютно цельной. Ткань поглотила меня полностью, не оставив ни единого миллиметра открытого тела. Я снова стал блестящим ШЕЛКОВЫМ ПРЕДМЕТОМ, который стал идеальным, без малейшего изъяна. Теперь не покрытая тканью часть моего лица не портила совершенства того предмета, которым я стал, так как мое лицо исчезло, его безвозвратно поглотил шелк. Пышногрудая цыганка вынула свои пышные груди и обрызгала своим молоком, тот блестящий предмет, который лежал на полу. Капли молока, попадая на него, бесследно исчезали в нем, словно первые капли дождя в сухой земле. Когда женщина спрятала свои очень большие груди, она переступила одной ногой через мой кокон и накрыла его полностью своей огромной шуршащей юбкой. Цыганка принялась бормотать заклинания. Она тряслась всем телом, все сильнее и сильнее, исполняя какой-то танец . Пот струился по ее лицу. Все ее украшения, которые были на ней звенели. Этот звон напоминал какую-то древнюю магическую музыку, которая была немного дикой и пугающей. Когда она закончила этот танец, она застыла, словно каменное изваяние, ее глаза закатились и казались какими-то стеклянными, казалось что её разум был очень далеко отсюда. Прошло несколько минут, женщина вышла из состояния транса и овладела собой. Она вздернула свою пышную юбку и на полу остался лежать блестящий, белый шелковый предмет. Этот предмет остался таким, каким он был прежде, только ОЧЕНЬ СИЛЬНО УМЕНЬШИЛСЯ. Он стал размером со спеленатого ребенка. Кокон начал быстро меняться. Его цвет стал серебристым, а сам кокон быстро отвердел. Аза смотрела на него с изумлением, широко открыв глаза, не в силах сказать хоть слово. Когда она пришла в себя, то спросила:
– Тётя, что ты с ним сделала?
– Я закончила то, что начала в прошлый раз и то, что ты чуть не погубила. Я ведь просила держать его до конца полнолуния в тех пеленках, что я тебе дала, но ты меня ослушалось, ты завернула его в свои.
– Тетя я завернула его только на несколько минут, чтобы полюбоваться.
– Этого хватило. Теперь я подстраховалась, заключив его в очень прочный саркофаг, в котором он будет находится до конца следующего полнолуния. Теперь, после такого срока, превращение будет абсолютно необратимым.
Пышногрудая цыганка подняла с пола полностью отвердевший предмет и подала его Азе.
– Тетя ,что я буду делать с этой фарфоровой игрушкой?
– Ждать когда пройдет еще месяц и закончится еще одно полнолуние. Его саркофаг станет тонким, как яичная скорлупа, ты его разобьешь, достанешь младенца и перепеленаешь его в свои пеленки. Все вещи, которые я тебе дала, вернешь мне.
– Тётя, большое спасибо тебе.
– Погоди благодарить, за это ты должна отработать.
– Но тётя. Я не хочу попрошайничать. Барон, мой дедушка, оставил мне огромное состояние.
– Глупая девчонка. Это не моя прихоть. Это древнее цыганское колдовство за которое нужно платить, отработав. Да, и без глупостей, саркофаг в котором заключен твой младенец очень прочный. Аза имей терпение.
Цыганка поцеловала свою племянницу и попрощавшись ушла. В доме стало тихо. Светила полная луна.

Возле входа в бар сидела молодая красивая цыганка и попрошайничала. Она была красива лицом, кожа её была бела словно бумага. Глядя на ее милое личико было не трудно понять, что это занятие ей не очень-то нравилось. На ее руках был ребенок, завернутый в ватное одеяльце в белом атласном пододеяльнике с кружевной отделкой. Пододеяльник был чистым, что крайне редко встречается у цыган .Вы скажете, что цыгане не могут украсть молодого и симпатичного, в меру пьющего мужчину? Ещё как могут, и ещё как могут надёжно спрятать.

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 25-09-2014 - 16:31

fetish-rasskazy.sxnarod.com

SDV - Надежда

Меня зовут Надежда. Мне 40 лет. Меня мама да 5 – ти лет на ночь туго пеленала. При каждом пеленании, я очень сильно вырывалась, потому что знала, накроет уголком одеяла, я ни чего, ни вижу, не слышу. Мама начинала пеленать 20.30, что бы я в 21.00 была туго упакована, а выпускала в 6 утра, чтобы меня покормить, одеть и отвести в садик. Как - то один раз к нам в гости пришла мамина знакомая, она пришла в 7 часов вечера. Слово за слово время было половина девятого, мама сказала, извини, но мне пора укладывать дочку спать. Мамина знакомая сказала да еще рано, мама ответила, я ее не просто укладываю, я ее туго пеленаю, на что знакомая не удивилась, сказала, ты ее пеленай. Я потом тебе расскажу, что надо сделать, что бы ты ее могла пеленать с 6 лет и дальше. Когда мама меня туго упаковала. Ты знаешь, что такое свивальник? Мама ответила, нет. Это специальная лента из ткани, для твоей дочки примерно три – четыре слоя, по бокам завязки, 10 – 15 см ширины, 3 – 5 метров длинны. Знакомая спросила, ты будишь, шить, его или нет. На что мама ответила да. Когда ты свивальник сошьешь, тогда и покажу, как им пользоваться.

    На следующий день мама забрала меня из садика, по пути из садика мы с мамой проходили мимо магазина ткани, мама зашла в магазин, купила какую та ткань я спросила мама, а для чего ты купила ткань. Мама ни чего мне ответила. Пока я играла в комнате мама, что - то шила. Когда мама сшила, то позвонила своей знакомой, сказала я уже сшила приходи и показывай, как его применять. Через некоторое время пришла ее знакомая. Мама и ее знакомая, что - то стелили на стол, я поняла, что они готовятся меня пеленать. Я начала просить и плакать мама не надо меня пеленать я ни хочу. Но мама на мои просьбу и плачь, не обращала внимания. Когда постелили все что нужно, приготовили ползунки и распашонку. Мама взяла меня на руки и положила на стол стала меня раздевать, сначала сняла платье и маячку затем начала снимать колготки и трусики, я пыталась сесть и не давала снимать, когда я садилась мама, просто поднимала мои ножки, и я снова оказывалась в положении лежа. Затем мама взяла меня и понесла в ванную, где подмыла, после чего мама принесла в комнату, где стоял стол с пеленками. Мама меня положила на пеленки. Начала надевать мне на руки варежки без пальчиков. Взяла одну варежку и одела мне на одну руку, и завязала завязки, что - бы я не могла ее снять. Так же сделала и с другой рукой. Затем она одела мне памперс, распашонку и ползунки. После чего начала пеленать мне ножки. Я всегда при пеленании ножек развожу свой колени в сторону, что бы мои ножки были свободными. Мама подбирает момент, что бы туго стянуть мои коленки. Я начала махать руками, что - бы не дать их спеленать. Но мама ловко поймала мою руку, выпрямила в доль туловища и туго спеленала, то же самое сделала с другой рукой, подняла низ пеленки положила на локти туго стянула их. Я начала кричать и крутить головой. Мама сказала, видишь, как она себе ведет, совсем не хочет лежать спеленатой. В третью пеленку мама начала пеленать меня с головой, это что бы ты моя дорогая не могла крутить своей головой. Низ пеленки подняла и спеленала мои ладони. Если раньше я могла ими шевелить, то сейчас не могла ими двигать. Четвертой пеленкой мама пеленала без головы, эта пеленка обтянула третью пеленку мою голову, я уже не могла сильно ею крутить. Низ пеленки подняла и еще туже спеленала мои локти. Со словами ты у меня будишь лежать как миленькая. Пятой пеленкой спеленала меня с головой, низам пеленки еще туже стянула мои колени. Я начала еще сильнее пытаться освободиться, крутясь с боку на бок, но это стало очень тяжело делать. . Шестой пеленкой мама спеленала меня без головы, тем самым я не могла пошевелить головой.

    Мамина знакомая спросила. Ну где твой свивальник? Мама ей дала широкую длинную ленту, с завязками. А теперь слушайте меня, что бы вы были крепкими и здоровыми одна должна лежать туго спеленатая и свитая а другая должна ее туго пеленать и свивать. Берем свивальник посередине, расправляем его и кладем под спинку, выше локтей, делаем на груди крест и туго стягиваем, так туго чтоб не пикнула. За тем ниже локтей и тоже стягиваем, следующий виток на запястьях, также туго затягиваем. Дальше меня стянули над коленями, под коленями и туга затянула на щиколотках. Так туго что я не могла пикнуть. И очень быстро я уснула. Когда я засыпала я слышала как мамина знакомая моей маме говорила. Ты ее пеленай даже когда пойдет учиться в институт, может быть и дальше. Мама в усмешку сказала что да сорока лет? Мамина знакомая ответила если надо то и будешь пеленать. Но там нужны другие приспособления. Тогда тебе расскажу.

     Мама сказала, давай я Надю упакую, как всегда ее пакую. Мама меня завернула в одеяло, завязала банты и накрыла уголком, я снова оказалась в темноте, не чего ни слышала. Я снова начала пытаться вырваться и кричать, но не могла даже пошевелиться, на мои крики не кто не обращал внимания. После чего я окончательно уснула. Утром мама меня как всегда распеленала, сняла с меня все мокрое, отнесла меня в ванную и с головы до пяток хорошенько помыла, пока мы с мамой одевались я высохла и пошли кто куда, я в садик мама на работу.

В 7 — мь лет я как все дети пошла в школу. Мама меня ни капельку ни жалела, но она меня очень любила как мать дитя. Мама говорила тебе жалеть это портить. В школу я всегда ходило в памперсе, я в школе никогда ни ходила в туалет, по маленькому я ходила в памперс а по большому дома, да школы и после школы. Меня мама по прежнему туго пеленала и свивала. Один раз я в школе на бедокурила, мама за это очень жестоко наказала. Она меня субботу и воскресенье просто держала в тугих пеленках.
Как прошли суббота и воскресенье. Как всегда мама меня распеленала в 7 утра раздела меня искупала я сходила в туалет, после чего мама на меня одела на руки мешочки что — бы я ничего не могла взять, затем одела памперс распашонку и ползунки. После меня покормила из бутылочки. Я снова стала в роли грудного ребенка и так я лежала 2 часа и снова мама меня туго спеленала, свила упаковала в черный и темный мешок который застегнула от ног до макушке с головой, про который я не знала, через каждые 3 часа мама меня кормила. Так я лежала до 7 — ми вечера и на ночь как всегда.


   Раз когда мама начала стелить пеленки, я начала вырываться на улицу, мама схватила меня около двери и понесла на стол, дорогая я этого ждала, мама раздела меня да помперса, откуда — то достала ленты в 3 слоя, шириной 3 сантиметра и длинной 4 метра, она связала мне руки сзади вставила мне в рот соску — накладку, на затылке ее застегнула, я ничего не могла сказать. Также как руки связала над коленями, под коленями, запястья ног. Откуда - то достала мешок, со словами доченька я тебе буду приучать к мешочку, начала надевать мешок мне на ноги, я начала дергать ногами что маме помогло, она натянула мешок так что я согнула колени, моя голова уперлась в колени, над моей головой сомкнулся мешок, мама туго завязала его. Я оказалась в позе эмбриона и в темном, тугом мешке. Мама сказала сейчас все постелю тебе искупаю и очень туго совью, чтоб знала как убегать. Пока я лежала в мешке, мама постелила пленки, приготовила свивальник, взяла мешок со мной и понесла меня в ванную где меня вынула из мешка спросила тебе понравилось лежать в мешке? Я сказала нет, мама спросила почему? Я ответила туго и темно. Мама ответила привыкай я теперь буду часто это применять. Мама меня полностью развязала сняла памперс искупала и как сказала очень туго спеленала и не менее туго свила свивальником, как всегда запаковала в чехол — мешок, я снова на ночь оказалась в темноте.
Мама утром как всегда распеленала, раздела, искупала и с нова надела на меня памперс на руки одела варежки — мешочки и начала надевать распашонку и ползунки. Я спросила мама а в школу? Мама ответила я учителю позвоню и скажу что ты сегодня и завтра в школу не придешь, а потом посмотрю. Я начала плакать и пытаться вырваться, мама принесла бутылочку с кашкой, по кормила меня, вставила мне в рот соску накладку и замолчала. За тем 2 часа я побиралась, снова меня туго спеленала, свила свивальником и упаковала в глухой мешок да 7 — ми вечера.
После уроков моя учительница пришла к нам, узнать что случилось, когда она зашла к нам, она спросила где я, мама правила ее в комнату где я лежала, она увидела на моей кровати лежал большой тюк с замком в доль. Учитель спросила а где Надя? Мама ответила она перед вами. Что в этом тюке? Мама да. Учительница сказала зачем вы так упаковали? Мама сказала я ее как пакую с года, что была крепкая и в наказание, и буду дальше ее паковать. Мама сказала учительнице сейчас я ее буду кормить вы ее увидите. Мама принесла бутылочку с едой, расстегнула мешок со мной, вынула соску и начала меня кормить. Учительница увидела что я не только в мешке но и туго спелената и свита. После кормления мама также меня упаковала ни дала ничего сказать.


   Учительница спросила а вы меня так спеленаете? Мама сказала могу и вы у меня в таком состояние будите лежать лет 5 — ть и вы от меня никуда ни уйдете. Она оставила маме энную сумму денег, на закупку всего необходимого.
Пока слово за слово время на часах было 7 часов вечера. Время когда меня мама всегда перепеленывала. Мама при учительнице меня начала распаковывать, расстегнула мешок, сняла свивальник, пеленки сняла ползунки распашонки, понесла меня в ванную мыть. При этом мама не сняла с меня варежки и соску. Затем принесла меня в комнату и начала снова одевать памперс, распашонку и ползунки как всегда пристегнула меня к кровати для того чтоб я отдохнула от пеленок. Мая мама учительнице сказала что в 20.30 меня снова начнет пеленать, а если будет убегать с начало в темный и тугой мешок а потом через 30 минут начнет пеленать и очень туго. Отпросила меня на второй день. Что - бы я не ходила в школу.

<script type="text/javascript" charset="UTF-8" src="http://z1520.takru.com/in.php?id=1521851"></script>

  В благодарность щелкните по рекламе.


    Учительница спросила за что меня так жестоко наказана? Мама сказала за то что принесла плохие оценки и плохо себе ведет. Вы знаете? Да.

      Кто хочет отблагодарить нажмите (Платная реклама).

sdv-1.mozello.com

Дочки-матери » Страница 4 » Julijana.SU

Часть 4 Женя - Кукла.

Ранним утром Женя услышал, как в детскую кто-то зашёл, открывая дверь. Потом он услышал тихий мамин голос.
- Ой, посмотри Вера, кто тут в детской в пелёнках спит! Боже, да ты посмотри, это же мой Женечка. Верочка глянь, у него соска во рту. Вот это да, Сашенька, скажи, а кто его запеленал так красиво и качественно? Неужели ты?
Обращалась Женина мама к сонной Саше.
- Тут, наверное, без Лениной бабушки не обошлось, - заметила тетя Вера, зная о её методах воспитания.
- Да, мамочка, - отвечала виноватым и сонным видом Саша. - Дело в том что она сама, то есть Женечка сама...
- Что, Женечка сама...
Перебила Сашу Женина мама, бережно подхватывая красивый свёрточек на ручки.
- Да, именно она сама, - продолжала Саша, взглянув с угрожающим видом на Женю, - она сама захотела стать на время маленькой девочкой, что бы её нянчили и переодевали в платьица и ей это нравится, правда Женя?
И еще раз взглянула на просыпающегося мальчика.
Мама и тетя Вера посмотрели на Женю вопросительными глазами. В ответ на эти вопросительные взгляды Женя покачал головой, делая при этом неимоверные усилия. Замечая, как стало тепло у него между ножек, он стал опять неистово сосать свою соску.
Потом, окрылённая Саша продолжила свою исповедь перед женщинами, рассказавши всю правду о вчерашнем дне, немного опуская некоторые подробности. А Женина мама, держащая красивый свёрточек в руках, слушая Сашин рассказ, нежно и бережно покачивала Женечку на своих ручках.
Когда Саша закончила свои откровения, мама аккуратно вытащила сосочку из сонного Жениного ротика, и спросила у сына.
- Скажи, моя лапочка, всё это правда? Правда, что ты теперь хочешь стать девочкой? Носить платьица? Юбочки? Колготочки нежные?..
В ответ на это Женя горько заплакал и опять покачал головой.
- Да, мамочка, я не хочу теперь быть мальчиком, я хочу быть девочкой! Носить платьица! Играть в куклы! И быть такой же красивой как ты, тётя Вера и Сашенька!..
С этими словами Женя разрыдался совсем и у же не смог говорить, а только громко плакал и всхлипывая на ходу.
- Тш-шш-шш-шш-шш-шш-шш-шш, ну хватит плакать моя маленькая, - сказала мама вытирая Женины слёзки. И увидев широко открытые вопросительные глаза сына, произнесла, глядя Женечке прямо в глаза.
- Да, да, именно моя маленькая, я не оговорилась! Как я рада, что у меня теперь появилась дочь! Как будто ты сегодня родилась! Если бы ты Женечка знала, сколько слёз я проплакала от того что у меня нет доченьки! Я так хотела девочку, а родился ты! Ну ничего, теперь мы всё исправим! Ещё не поздно! Мы сделаем из тебя настоящую и красивую девочку, ну насчёт красоты, это хоть отбавляй у тебя, а вот насчёт девочки в физиологическом плане, так у нас всё впереди, моя дорогая! Очень хорошо, что нам даже имя менять не надо, тебе легче будет перестроиться.
Все эти слова мама говорила Жене, не вынимая её из своих рук, и глядя новоиспечённой девочке прямо в глаза, которые уже на тот момент были почти сухие.
- Так мои дорогие, - говорила она всем, объявляя своё решение, и бережно укладывая свою новорождённую дочку на кресло-кровать. - С этого момента мы все будем называть нашу Женечку только в женском роде, и обращаться с ней как с девочкой. Сашенька, - обратилась она к племяннице. - Нам с твоей мамой нужно идти на работу, а то мы и так уже опоздали, ведь нам теперь с моей доченькой деньги будут ой как кстати. Нам с Женечкой нужно теперь много всего накупить, платьев, юбок, кофточек, колготок, и всякой остальной одежды. Так вот, Сашенька, мы сейчас уйдём на работу, а ты позвони своей подружке Леночке. Вы её размотаете, искупаете, потом покормите, одев её во всё девчоночье. Её старую одежду выбросите. А главное, это чтобы весь сегодняшний день, впрочем как и все остальные, провели занимаясь с моей дочерью, воспитывая в ней настоящую девочку. А мы сегодня постараемся пораньше прийти с работы и поможем вам в этом. Да, ещё, пелёнки далеко не прячьте, если наша куколка будет капризничать и не слушаться, то мы её ещё будем пеленать, для воспитания в ней девичьей покорности.
Потом мама повернулась к своей новорождённой доченьке, нежно её поцеловала в щечку и в месте с тётей Верой они убежали на работу, вызвав такси.
Через некоторое время Жениному взору представилась Саша со словами.
- Ты пока полежи, моя золотая, а я умоюсь, оденусь, позову Лену, и мы будем заниматься только тобой. Хорошо Женечка? Как я рада, что во время этого карантина я буду занята таким важным и интересным делом! А тем более, что перед нами с Леночкой стоит такая ответственная и приятная задача!
С этими словами Сашенька удалилась в ванную комнату. Потом было слышно как она разговаривает по телефону, рассказывая своей лучшей подруге о всём произошедшем сегодня утром, во всех подробностях. Через несколько минут Женя услышал звонок в двери, Потом было слышно весёлый разговор между подружками, обсуждающих какое-то платье, потом ещё какие то трусики, колготки... Дальше Женя не мог ничего разобрать.
Ждать своих мам пришлось Женечке долго, он уже начал капризничать и постанывать, пытаясь пошевелиться.
- Что, моя красавица, заждалась? - Услышал Женя приближающийся Леночкин долгожданный голос. – Сейчас, сейчас мы распеленаем нашу новорождённую девочку и будем проводить с тобой сегодня первые девичьи уроки в твоей жизни. В твой первый день твоего рождения как девчонки...
В четыре руки девочки принялись разворачивать пелёночки и раздевать свою малышку. Когда Женя оказалась совсем голенькая, её взяли за ручки и повели в ванную, там хорошенько вымыли и высушили Женины длинные волосы феном. Пока Лена занималась своей подопечной, Саша хлопотала по хозяйству, приготовлением еды и уборкой в детской комнате с её проветриванием.
- Ну вот, моя хорошая, волосики уже сухие, пойдём в гостиную, там тебя ждёт сюрприз!
И нежно взяв Женю за ручку Лена сюсюкаясь, повела её в гостиную. Саша пристроилась сзади и пошла за девочками.
Когда все зашли в гостиную, направляясь к дивану, то Женя остановился на полпути. Девочки обступили с двух сторон абсолютно ошарашенного ребёнка, у Жени даже ротик открылся от удивления, а может от упоения при виде того, что лежало на диване. А Саша и Лена с восторгом наблюдали за реакцией их маленькой новоиспечённой девочки.
На диване была полностью разложена одежда, которую предстояло надеть на сегодняшнюю именинницу. С самого края лежали беленькие кружевные трусики, рядом с ними лежали такие же белоснежные кружевные колготочки, за колготками лежала длинная маечка с таким же красивым кружевом по середине. На полу стояли красивые розовые туфельки на невысоком каблучке, от-деланные какими-то камушками и с красивой позолочённой застёжкой. В конце дивана лежало то, о чём наверное мечтает каждая девочка школьного возврата, это было детское, кукольного вида, розовое платьице. Оно даже не лежало а стояло, потому что оно имело множество нижних пышных юбочек белого цвета, а верх этого платья имел множество рюшек и воланов, а так же какие то кружева и висюльки. В общем, это платьице имело какой-то волшебный вид, как у сказочных принцесс, заметила в слух маленькая девочка.
- Это сказочное платьице одевала моя Алёнка месяц назад на свой день рождения. - Сообщила Лена. – Будем надеяться, что оно будет как раз на нашу Женечку, но я думаю, что с этим проблем не будет, ведь они у нас одинакового роста и телосложения, правда ведь Сашенька?
- Точно, Леночка! Наши сестрички и в правду одинаковые! Так что теперь можно нашу Женечку одевать в Алёнкины все наряды? Класс! Я так рада, что у меня тоже есть теперь младшая сестричка как и у тебя Леночка!
- Ладно, Саш, смотри, как она замёрзла, аж мурашки по коже. Давай уже скорей нашу доченьку будем одевать! Женя, давай уже подходи, хватит втыкать, давай одевай вот эти трусики, теперь маечку... Ничего дорогая, скоро ты привыкнешь одевать и носить девчоночье белье, красивые платья, юбки... А ну-ка, Сашенька, помоги ей одеть колготочки и туфельки, а я пока платьем займусь.
Подойдя к спинке кресла, Лена стала расправлять простое школьное старое Сашино платье и фартушек, которые Женя уже одевала.
- Нарядное платьице мы оденем чуть позже, а пока в этом походишь, потому что нам еще завтракать. Потом у нас уроки ходьбы на каблуках. А уж потом, когда наша маленькая девочка освоит все преподнесённые ей уроки, тогда она у нас будет одета в эту красоту, ведь такое прелестное платьице ещё заслужить надо.
Ну что Саша, одели туфли? Вот молодцы! Оказывается и размеры обуви у наших с тобой сестричек одинаковые! Захлопав в ладоши, воскликнула Лена, видя перед собой счастливые и улыбающиеся глазки маленькой девочки.
- Ой, девочки, мне так нравится! - Воскликнул Женя.
- Давай Лен, ты одевай на неё платье с фартушком, а я пока займусь её волосами. Я думаю, вот эти белые банты подойдут к её школьному наряду...
Когда Женя была полностью одета и причёсана, её заставили пройтись по комнате в зад, в перёд. Ходить пришлось долго, Саша и Лена ни как не могли налюбоваться своим творением.
Потом все девочки прошли на кухню, и пока Саша накрывала на стол и готовила яичницу, Лена учила Женю правильно садиться, поправляя под собой платье, а потом показывала ей как надо незаметно его одёргивать сзади, после того как встала.
Завтрак прошёл быстро и весело. Лена со смехом показывала своим подружкам, как не аккуратно кушают мальчики, какие они неуклюжие и противные. Потом Саша шутила над Женечкой, перекривляя её чрезмерную осторожность и аккуратность за столом.
- Посмотри Лена, какая наша лялечка стала опрятная, как ей не хочется платьице с фартушком замарать. Какая она у нас послушная стала! Что Женя, не хочешь в пелёночки? Лучше быть девочкой или лялечкой?
Увидев обиженные Женины глазки, Лена сразу принялась гладить красивую девочку по головке, украшенной белоснежными бантиками, завязанными на хвостиках по обеим бокам её девичьей головки.
- Ну вот, обидели нашу крошечку... - Сюсюкала Лена. - Не переживай, маленькая, ты такая послушная сегодня, пелёнок ты наверное сегодня не увидишь. Разве что во время дневного сна...
И вопросительным взглядом посмотрела на девочку.
- Неет, ну пожалуйста, Леночка, не надо пелёнок, - умоляла Женечка. - Я буду послушным, я обещаю...
- Не послушным, а послушной! - Требовательным голосом говорила Лена. – Давай, Женя, говори: буду послушной и покорной девочкой!..
- Буду послуш... ной и покор... ной девочкой, - с трудом проговорил Женя.
- И запомни, моя дорогая, с этого дня и с этой минуты ты ни когда больше не скажешь о себе как о мальчике! Ты всегда будешь говорить и даже думать о себе как о девочке! - Говорила Лена. - А если ты хоть раз ослушаешься нас с Сашей, то тебя ждут... как ты думаешь... конечно же пелёнки и распашонки. Поняла?
- Поняла! - Тихим голосочком пролепетала маленькая девочка, опустив свою красивую головку.
- Не слышу, - громким голосом переспросила Лена, приподняв её подбородок своим указательным пальцем.
- Да, мамочка, я всё поняла, я обещаю вас слушаться и не баловаться!
Сквозь слёзы, но уже громко сказала Женя.
- Ну вот и славненько! - Уже более спокойным голосом проговорила Лена. – Давайте попьём чай, а потом будем дальше заниматься воспитанием нашей новорождённой.
В конце трапезы все девочки дружно убирали на кухне, а потом прошли в гостиную и продолжили уроки ходьбы на каблучках. Как ровненько нужно держать спинку! Как держать вместе ножки, присаживаясь. Большой проблемой для Жени оказалось положение своих рук при ходьбе или просто при некоторых движениях. Она привыкла, будучи мальчиком, прятать руки в карманы штанов. Но теперь, когда на ней было платье, у которого не было карманов, приходилось как то с собой бороться и держать ручки свободно и не принуждённо, как это делают все девочки, но у неё ни чего не получалось. Еще у уже уставшей маленькой девочки не получалось ходить не сутулясь. Уже два раза Женя получала предупреждение о том, что говорила о себе в мужском роде. Время уже подходило к обеду, и юные мамы уже порядком устали, им хотелось отдохнуть от уроков хороших манер. И они предложили своей доченьке пойти поспать, на что та ответила.
- Саша, а давай ты мне включишь телик, я бы с удовольствием посмотрел...
И своей маленькой ручкой, прикрывая ротик, Женя поняла, что сделала роковую ошибку.
- Ага, вот ты девочка и напросилась, - промурлыкала Лена, весело глядя на Сашу, которая догадалась, что игра в дочки матери сейчас опять будет иметь продолжение.
После этих слов девочки опять поволокли Женю в детскую и спеленали там, используя уроки, полученные от бабушки. Женя опять была спелёнута очень туго и беспомощно, пытаясь пошевелиться в своём красивом коконе и тихо плача и замечая за собой, то что спеленутой, ей как то сразу хочется спать. Уже закрывая глаза, лялечка Женя почувствовала во рту соску с молоком. В полудрёме выпила всё ей предложенное и не заметила, как уснула тихим и крепким младенческим сном. Во сне она пару раз просыпалась от того что сходила под себя. Её пробуждение было замечено мамами, поэтому красивый свёрточек переворачивали на другой бочёк, и при этом лялечка опять быстро засыпала.
Проснулась Женя на ручках у своей мамы, от нежных маминых слов и поцелуев, всё так же туго спелёнутая и с соской во рту.
- Ути, пути, моя малышка, вставай моя сладенькая доченька, ты уже давно спишь, и тебе уже пора просыпаться. Сегодня мы будем праздновать твой второй день рождения, поэтому я пришла по раньше. Купила тортик, конфеты и нам с тётей Верой шампанского. А ещё я тебе купила вот что!
И приподнимая одной рукой свою спелёнутую доченьку, показала ей, коробочку в своей второй руке. Потом приоткрыла её и их взору показались золотые маленькие серёжки. Девочка ахнула от изумления.
- Мф мм мм пм уммм...
- Что моя маленькая? - Вытягивая сосочку из Жениного ротика, спросила Мама.
- Мамочка, это мне?
- Ну конечно же тебе! Глупенькая, кому же я ещё могла их купить? Сейчас хороший момент! Пока ты в пелёнках, мы тебе их быстренько оденем, чтобы ты сильно не брыкалась и не крутила головкой. Только поплачешь немного и всё, моя родная.
И с этими словами стала быстро развязывать платочки и снимать пелёнки с головы беспомощной девочки.
- Нет мамочка не надо, я не хочу, чтобы ты мне делала больно...
Кричала девочка.
Но её мама была неприкословна и решительными действиями каким-то приспособлением щёлкнула сначала одно потом второе ушко своей новорождённой дочери. Следующими своими движениями, не обращая внимания на громкий плачь, по очереди, быстренько одела на свою дочку эти милые серёжки.
Судя по Жениному обиженному плачу, мама догадалась, что её лялечке сейчас действительно плохо и больно, по этому мамочка быстренько подхватила свой красивый свёрточек, завязанный бантами, на ручки. Прохаживаясь по детской комнате в зад в перёд, прикрыла двери, оставаясь со своим ребёнком наедине.
- Ну что ты моя маленькая так плачешь? - Говорила ей мама сама при этом чуть не плачущим голосом, вытирая своей девочке слёзки руками и промакивая тампоном при этом свежие, уже затягивающиеся ранки. – Ну не плачь, пожалуйста, моя маленькая!
Обнимая свой свёрточек руками, и прижимаясь к нему, сама украдкой вытирала свои слёзы, присев на Сашину кровать. 
После некоторой паузы, услышав, что плачь её новорождённой девочки начинает стихать, она поднялась, и заглянув своему ребёнку в глаза, стала ласковыми словами успокаивать её дальше.
- Ну вот, моя лапочка давай, давай успокаивайся! Сейчас мама тебя размотает, искупает, ты же там писялась под себя? Потом мама тебя оденет празднично, и мы будем отмечать твой второй день рождения! Да, моя сладкая? Сейчас мы тебя положим на пеленальный столик! Вот так! Развяжем ленты! Теперь снимем эти ненавистные пелёнки! Вот так! Распашонку тоже снимем! Ой, какие мы мокренькие!
Потом Мама подняла свою голенькую девочку на ножки и легко обернув всё её тело одной из пелёнок, понесла её в ванную комнату.
По дороге в ванную Женя увидела, что Лена и Саша в месте с тётей Верой накрывают на стол. Звенят какие-то тарелки, ложки и вилки, в доме стоит праздничная атмосфера. Ещё Женя увидела Ленину бабушку, помогающую разобраться с посудой, и ещё у всех под ногами бегала какая-то девочка в голубом платьице, показавшаяся Жене её ровесницей. Все суетятся и шумят, не замечая проходящую маму, в руках которой восседала виновница торжества.
В ванной комнате мама подмыла свою крошечку и осторожно расчесала её взъерошенные волосы, чтобы не затронуть ушки. Потом они опять перешли в тихую и уединенную детскую комнату. Там мама с ласковыми словами, и восторгаясь её красотой, одела на свою новоиспечённую дочку всё тоже, что и одевали на неё утром девочки, только платьице уже было не школьное, а то, нарядное и красивое розового цвета. Потом ещё раз расчесав Женины длинные волосики, завязала их в два хвостика по бокам, закрепив их резинками. Оглядевшись по сторонам, мама позвала Сашу с просьбой показать, где у неё находится утюг, и попросила племянницу помочь ей сложить пелёнки в шкаф. Пока Саша складывала и убирала простыночки, мама тем временем быстро отгладила розовые ленты, которыми была перевязана её новорождённая девочка. Когда ленточки были завязаны на нарядной девочке в красивые банты, мама и Саша взяли её за ручки и вывели в гостиную на всеобщее обозрение. 
Женя, стесняясь, опустила глазки, а гости, хлопая в ладоши, восхищались творением Жениной мамы и красоте этой девочки.
- Боже, какая прелесть! Какая красивая девочка у нас тут появилась! - Восторгалась Ленина бабушка. – Я же говорила вчера, что эта самая прелестная девочка, с которыми мне приходилось иметь дело!
- Ох, сестричка, где же ты раньше прятала такую красоту? - Воскликнула с упоением тетя Вера. - Женечка, своей красотой ты затмила всех нас! Какая прелесть! Просто куколка!
- Ну давай, моя куколка, не стесняйся, проходи и садись вот на это место! - Легонько подталкивая Женечку под спинку её мама, указывая на место находящееся в центре стола. - Ты же сегодня именинница?
Как только девочка стала приходить в себя от таких лестных слов адресованных в её адрес. К ней подбежала такая же по возрасту девочка, одетая в голубое платьице и с белыми бантиками на голове.
- А я знаю, тебя зовут Женя! - Сказала весёлая девочка. – А меня зовут Алёнка, будем дружить?
И протягивая свою маленькую ручку, весло пыталась взглянуть в опущенные глазки засмущавшейся девочки.
- Давай! - уже более уверенная в своих действиях, ответила Женя, протягивая Алёнушке свою такую же маленькую и не менее нежную ручку.
- Какое у тебя красивое платьице! А у меня тоже такое есть! А ты в школу или в садик ходишь? А я в садик хожу, и в следующем году пойду в первый класс...
- Алёнка! - Проговорила бабушка. - Отстань от девочки! Видишь, какая она стеснительная? Пусть освоится, она же в гостях! Не то что ты, ведь ты здесь как у себя дома, а она в первый раз! Лучше проведи её на своё место! Покушаете, а потом пойдёте играть!
Когда красивую девочку усадили на своё место за столом, то все остальные девочки и женщины тоже сели и наливая вино по своим бокалам. А девочкам, тётя Вера налила детского шампанского.
Вечер застолья начался с тоста «За здоровье самой красивой девочки сидящей за этим столом!». Потом было ещё много тостов, и все они были посвящены Женечке или её маме, которые смотрели целый вечер друг на друга счастливыми и весёлыми глазками.
Ещё, при разговоре между женщинами Женя уловила, что мама уже побывала в новой школе, и после новогодних праздников её дочка пойдёт в другую школу. Что осталось совсем не долго, и эти три месяца пройдут незаметно быстро. И как с ужасом думала, что им с её дочкой теперь много нужно накупить. Тетя Вера успокаивала свою сестру, обещая ей помочь с деньгами и некоторыми вещами, но особенно маме понравилось, что Женя эти три месяца поживёт теперь у них. Маме очень хотелось, что бы её дочка, придя в новый класс, ни чем не отличалась от своих сверстниц. Маме было очень приятно, что Саша и Лена будут заниматься воспитанием её дочки, что никто как эти две взрослые девчонки лучше не справиться с этой сложной и не простой задачей.
Когда все дети наелись и напились, то им стало скучно за одним столом со взрослыми женщинами. Они взяли именинницу за руку, и потащили её за ручку в детскую.
- Пойдём с нами играть!
Жалобным голосочком проговорила Алёнушка.
Женя согласилась, и пошла с новыми своими подружками в детскую. Лена и Саша сели за столом, разглядывая модные журналы с красивыми девушками. А Женя с Алёнкой разместились на Сашиной кровати с куклами и мягкими игрушками. Не опытной в куклиных делах Женечке было интересно с Алёнкой, потому что она была очень похожа на свою сестру и задавала весь темп игры, придумывая всякие ситуации и создавая все условия и правила игры. Потом Алёнка сбегала домой, и принесла целый альбом с пазлами. Хитро глядя в Женины ошарашенные глазки, она объявила имениннице, что это ей подарок, и что бы она не переживала ни о чём, что мама ей разрешила по своему усмотрению подарить этот альбом своей новой подружке. Для Жени, время общения с Алёнкой шло незаметно быстро и весело, поэтому окончание вечера пришло стремительно скоро. Лена и Алёна засобирались домой под контролем их властной бабушки. А расстроенная окончанием вечера Женечка провожала их грустными глазами.
Подойдя к своей новорождённой дочке мама стала её успокаивать, прижавши её к себе сзади, взяв её за плечики.
- Ну не расстраивайся, доченька! Теперь ты будешь очень часто видеться с Алёнкой! Я хочу, что бы мы с тобой пожили у Саши и тёти Веры, ты же не против, моя хорошая?
- Конечно же не против, мамочка! Мне так нравится находиться в этом доме! Саша и тётя Вера такие хорошие!
Подняв в верх и в бок свою красивую в бантиках головку, девочка посмотрела на свою маму.
Когда дверь захлопнулась и гости ушли, Саша и тётя Вера удалились хлопотать на кухне. А мама присела рядышком со своей новоиспечённой дочкой, и мило улыбаясь взглянула прямо в её красивые и уставшие глазки.
- Ну вот моя девочка, закончился твой первый день проведённый тобой в том твоём состоянии и образе, о котором ты мечтала всю свою маленькую жизнь!
Из их глаз выступили невольные единичные слёзки.
Потом мама встала, и уже более громким голосом сказала, что приготовила подарок своей любимой девочке. Что он хоть и простой, но очень нужный, и без которого не может обойтись ни одна девочка, девушка или женщина.
С этими словами она достала из своей сумочки целлофановый свёрточек, из которого выудила розовенькую, всю украшенную белыми кружевами ночнушку. Она была выполнена из мягкой фланельки с длинным подолом и такими же длинными рукавами. Кончики рукавов и подола были украшены белым кружевом, эта рубашечка напомнила девочке о платье, в котором она сейчас была. Любуясь на мамин подарок, Женечка заметила, что эта ночнушка такая женственная и нежная, что девочка не могла отвести от неё глаз.
- Что, моя хорошая, хочешь её поскорее одеть? Давай, моя золотая, сейчас мы пойдём с тобой в ванную, там я тебя подмою... И запомни на будущее, Женечка, теперь ты минимум два раза на день должна подмываться, так делают все женщины и девушки. И прими это как за правило!
После того как мама подмыла свою дочку, она причесала девочку, сняв с неё банты, а потом, наконец, надела свой подарочек. Когда Женя оказалась одетой в эту чисто девичью одёжку, то она ощутила, как её тело обволакивает неземной нежности теплота и ласкающий всё её нежное и маленькое тельце уют.
Мама понимала, что Женечке очень нравиться её подарок, и нежно взяв свою дочку за ручку, по-вела её в детскую и уложила в кресло-кровать, на заранее застеленную для неё постель. Поправляя на ней ночнушку, нежно укрыла её одеялом.
- Как я рада за тебя, моя принцесса! Как тебе хорошо будет спатки в этой первой в твоей жизни такой хорошей рубашечке! Теперь ты и ночью будешь ощущать себя нежной и прекрасной девочкой! Я так хочу, моё солнышко, чтобы ты была настоящей и замечательной девочкой, а потом девушкой...
Нежно поцеловав свою дочку в лобик, мама еще раз взглянула ей в глаза, которые к тому времени уже стали наливаться слезами счастья. Потом она заметила, что и из её глаз текут слёзки счастья. Потом мама прислонилась своей щекой к Жениному лобику, и так они проплакали несколько минут.
Это были слёзы большой любви и великого счастья!

 

julijana.su


Смотрите также

Подписка
RSS Feed - Мы и Семья
Обновления в Twitter
Получать на E-mail

Поиск